Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Только ветерок веет прохладой в лицо да табун бесформенных туч молча наплывает на небо.

Над ближним холмиком вспыхивают светлячки, они мигают на одном месте, как свечи у гроба. Потом внезапно гаснут.

Но что это? Холмик шевелится и как будто разваливается. Меня словно током пронизывает, окатывает холодным потом. Хватаю всполошившегося Загрю, подминаю под себя. В темноте замечаю, как с Елизара сползает телогрейка. Покойник в чем-то светлом поднимается на четвереньки, смотрит в нашу сторону живыми глазами. У меня леденеет кровь. А Елизар еще чуточку приподнялся.

В ужасе протираю глаза… Нет, это не привидение и не галлюцинация. Покойник снова припадает к холмику, и под ним звонко треснула сухая веточка. Мои руки, как бы сами по себе, выбрасывают ствол карабина вперед, к небу, и немую темень ночи разрывает огненный взрыв…

В блеске мигающего света я увидел на теле Елизара рысь, узнал ее по светлой шубе, по куцему заду и по злому кошачьему взгляду. Она, словно отброшенная звуком, рванулась в кустарник и бесследно исчезла, растаяла в черных зарослях.

Выстрел снимает страх. Все остается на месте, лишь обманутое сердце еще тревожно стучит.

С болью думаю, что ночь ведь только начинается. Что же будет со мной дальше?

Хорошо, что со мною мой верный друг! Хочу поймать его, прижать к себе и не отпускать, но он неожиданно вскакивает и, сгорбив упругую спину, настораживается. Повернув голову к восточному склону гольца, нюхает воздух, вдыхая его короткими глотками, и нервно переставляет передние ноги — верный признак присутствия зверя.

Я приподнимаюсь. Темень захватывает котловину. Загривок у Загри щетинится, острые когти глубоко вонзаются в землю, и, чуточку осадив назад, он уже готовится к прыжку.

Я даю ему в бок пинка, но собака не обращает на меня внимания. Где-то там, на склоне гольца, откуда слабый ветерок набрасывает подозрительный запах, ходит зверь, но какой?

Вдруг четко доносится грохот камней под чьими — то торопливыми шагами.

Стук камней обрывается у нижней границы россыпи. Снова тихо-тихо. Медведь, кажется, догадывается, что возле его добычи кто-то есть, неслышно крадется по просветам зарослей.

У меня словно лопнуло сердце, и горячая кровь хлынула по всему телу.

Опять загремели камни, и уже совсем близко.

Загря не выдерживает, вырывается из скрадка, тащит за собой и меня.

Теперь наша встреча неизбежна. Но проклятая темень, ничего не вижу!

Уже у самого края зарослей стукнул отброшенный в прыжке камень, еще и еще… Ближе хрустнула веточка… И опять все оборвалось. Нет, не грохотом камней страшна эта ночь, не гневом зверя, не темнотою, а молчанием, затаившейся тишиной.

Зверь сползает в ложок вместе с шорохом потревоженной им россыпи.