Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Расползся долгожданный звук по зарослям, свалился в равнину.

На востоке горизонт отделился от хмурого ночного неба. Тронулись тени. И как-то сразу, точно по сигналу, на болотах послышался птичий гомон…

Утро. Какое счастье! Даже не верится, что я дождался его, что снова увижу людей, солнце, смогу отогреться у костра.

— Мы живы, Загря! — кричу я охрипшим голосом. Кому, как не ему, могу я излить свои чувства.

— Ого-го!.. — перекрывая звуки наступающего утра, сползает с россыпей человеческий голос.

— Ого-го!.- отвечаю я и окончательно убеждаюсь в том, что я жив и что уже утро.

Сырой, пасмурный день начинается за Ямбуем. Из тьмы уже прорезались крутые бедра скал. На равнине обозначились озера. Свет струится из глубины вселенной, обнимая настывшую землю.

Слышу людские голоса. Хочу пойти навстречу товарищам, но не могу сдвинуться с места- ноги не мои."

"Из стланика донеслись торопливые шаги. Из чащи с берданой наготове высовывается Карарбах. Я пытаюсь улыбнуться. У старика на морщинистом лице вспыхивает удивление. Он вскидывает ружье на плечо и, вытянув вперед руки, спешит ко мне. Хлопает загрубевшей ладонью по моему плечу и что-то бормочет на своем, непонятном мне, языке.

За ним появляются Цыбин, Павел, Долбачи. Они разом подходят к трупу Елизара, снимают шапки. И все мы долго стоим молча.

У Павла затуманились глаза, дрогнули подбородок и губы. Он опустился на колени.

— Прости, Елизар, я не думал, что так получится, — прошептал он, склоняя голову на изорванную полу телогрейки, прикрывавшей труп.

Ко мне подошел Цыбин.

— Убили людоеда, а? — спросил он.

— Здесь, видимо, все против нас.

Цыбин с изумлением посмотрел на меня.

— Мы слышали ночью стрельбу, решили, что с людоедом покончено.

— С вечера и я был уверен, а оказалось все не так просто.

— Что же случилось? — спросил он.

— Как видишь, ничего особенного. Остался жив, а могло быть и хуже.

— Страшно, да?

— Нет, не страшно, а безрассудным было оставаться одному на ночь, но я не мог поступить иначе. Оставить же с собой Карарбаха не решился. Признаться, я не думал, что все так хорошо кончится. Проклятый людоед, он еще потешится над нами!

— Значит, медведь жив? — произнес с полной безнадежностью Цыбин.

Немного помолчали.

— Хорошо бы сейчас костер развести и согреться, потом все расскажу.

Карарбах и Долбачи не стали дожидаться моего рассказа. Им захотелось самим разгадать, что произошло в котловине ночью. Они долго ходили по просветам в кустарниках, рассматривали следы. Потом подошли к убитой росомахе, чему-то удивились.

Стланиковые дрова разгораются быстро. Лежа у костра, я с наслаждением глотаю горячий, смольный, разбавленный дымком воздух, подставляя огню то грудь, то спину. Хорошо, что есть на земле стужа, пурга, иначе люди не знали бы прелести огня.

19.