Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Собаки встревожились, мгновенно повернули морды в мою сторону и настороженно замерли. Ветерок навевал на них запах мазута, дыма, сосновых досок, краски, сухой травы и сотен людей, находившихся возле поезда.

Что же встревожило Бойку и Кучума?

Несомненно, они обнаружили мое присутствие. Каким чутьем надо обладать, чтобы среди стольких разнообразных запахов уловить один, да еще после такой длительной разлуки!

Я не выдержал и медленно зашагал к ним. Бойка и Кучум всполошились. Они тянулись к каждому прохожему, обнюхивали, виляли хвостами. Наконец, увидев меня, подняли визг и лай.

Я обнимал их, что-то говорил, они лизали мне руки, прыгали, лаяли. Только люди, которых собаки не раз выручали из беды, могут до конца понять, как дорога была мне эта встреча с четвероногими друзьями.

Затем я подошел к Василию Николаевичу, которого тоже не видел давно. Это была первая длительная разлука за годы совместных скитаний по тайге. Мы обнялись, долго трясли друг друга.

Мальчишки отступили от собак, прижались к решетке и недоуменно смотрели на меня.

— Дядя, а дядя, это ваши собаки? — вдруг спросил самый бойкий и, пожалуй, самый маленький из них, сдвигая на затылок ушанку и поправляя висевшую на ремне чернильницу.

Известно, что от ребят не так просто отделаться, если возник у них важный вопрос.

— Алешка спорит, что эти собаки — овчарки, а мы говорим: у тех уши длинные, а эти — ездовые. Правда?..

— Чего ты мелешь — «ездовые, ездовые»! — перебил его мальчик с коньками. — Посмотрите, у них над глазами белые брови. Говорю — овчарки! Только не немецкие, а те, что овец караулят. Я видел на картине.

— У тех овчарок и морда на тебя, Алеха, похожа! Только под носом у них суше, — заметил кто-то, и все рассмеялись.

— Не спорьте, это обыкновенные сибирские лайки, — сказал я, желая помирить ребят.

— Я же говорил — охотничьи! — опять вмешался в разговор самый маленький. — У тяти была такая собака, Валетка. Она хорошо утят ловила. А ваши, дядя, на кого охотятся?

— Они утят не ловят и вообще птиц не трогают, их дело — медведи, сохатые. Случается, что мы их и запрягаем.

— А куда вы их везете? — спросил Алешка.

— В экспедицию.

— А-а-а… — вдруг пропели все в один голос.

Это слово совершенно неожиданно произвело на мальчиков магическое действие. Очевидно, экспедиция, по их мнению, — это беспрерывная охота на диких зверей, ночевки у костра, необыкновенные приключения, где можно проявить героизм или найти неслыханные сокровища. Ребята переглянулись и с любопытством принялись рассматривать нас, забыв о споре.

Когда мы начали перетаскивать багаж с перрона к машине, опять подошел тот же малыш, что первый спросил о собаках, и умоляюще посмотрел мне в лицо.