Семья Звонаревых. Том 1

Рабочие хлопотливо суетились около станков, громко переговаривались, создавали видимость необычайной деловитости и занятости.

Полковник подошёл к двум строгальщикам и спросил раздражённо:

– Почему не работаете?

Рабочие удивленно переглянулись.

– Шутите, господин полковник, – ответил один из них с улыбкой. – Работа у нас идёт полным ходом.

– А продукция где? – возмутился Тихменёв.

– К концу дня и она, надо думать, появится, – спокойно промолвил строгальщик.

– Не будете работать, уволим, – пригрозил полковник.

– За что же это? Ведь у всех нынче дело не спорится.

Видно, переложили вчера малость, а сегодня опохмелиться не успели, штрафа испугались, – с издёвкой сказал долбёжник, подвинчивавший гайки на своем станке.

В механическом цехе были пущены все трансмиссии, станки крутились вхолостую или шла обработка малозначащих деталей. Блохин, дымя толстой самокруткой обтачивал какую-то длинную трубку.

– Что ты делаешь? – спросил у него Звонарёв.

Блохин, бросив взгляд в сторону полковника и определив на глаз, что тот не расслышит издали его слов, ответил весело:

– Кларнет с пистоном.

Сыграю на нём, когда у фон-барона от досады селезёнка лопнет!

Вскоре раздался гудок на обеденный перерыв.

Останавливая станки и бросая работу, рабочие заторопились на двор. Стоял октябрь, моросил небольшой дождь, но было ещё довольно тепло. Никто не митинговал, не ораторствовал, хотя во взглядах людей, в их молчании ощущалось скрытое негодование. В толпе шныряли мастера, начальники цехов, уговаривали рабочих прекратить «волынку».

– Этим ничего не добьётесь, только хуже себе сделаете! – предупреждали они.

– Какая «волынка»? – с деланным недоумением поглядывали на них рабочие.

 – Просто понедельник – тяжёлый день… Не похмелившись, вот оно малость и не клеится.

– Держись, товарищи, твёрдо! Ни на какие уступки не идите, перед фон-бароном не трусьте, – передавалось из уст в уста.

Этот призыв большевиков сплачивал рабочих, ободрял их, придавал им стойкость.

После перерыва рабочие снова было направились в цехи, но их не пустили туда мастера и полицейские, вызванные Майделем.

– Кто хочет работать – проходите! – предупреждали мастера. – Если же думаете волынить – расходитесь по домам!

– Мы работать! – слышалось всюду.

Но, попав в цехи, рабочие продолжали своеобразную забастовку.

И снова, как и во время прошлого конфликта рабочих с администрацией, Воронин со своими сторонниками очутился в приёмной Майделя.

– Приказано никаких делегатов и депутатов не принимать, – заявил секретарь генерала.

– Вы же знаете меня, Иван Матвеевич, – уговаривал его Воронин. – Не из горлохватов я, понимаю, что с начальством надо разговаривать вежливо и спокойно.