Семья Звонаревых. Том 1

– Выходит, их превосходительство локаут нам вздумал объявлять и даже не желает слышать наших требований! Ну что ж, мы померимся силами… Нас не запугаешь. Видали и пострашнее Майделя… Вот объявим работу завода под бойкотом. Пусть тогда его превосходительство набирает к себе всякую штрейкбрехерскую шушеру, – сердито поглядывая в сторону завода и словно обращаясь к самому Майделю, проговорил Блохин.

– Но ведь от вас ещё не поступало никаких требований, – сказал Звонарёв. – Никто не знает, чего вы хотите.

– Ребята пытались пробиться к Майделю, да полицейские не пускают, – объяснил Блохин.

 – Вот тут у меня… словом, рабочие поручили мне… – несколько замялся он и достал из кармана листок бумаги. – Тут всё записано.

Инженер быстро пробежал глазами листок. По стилю изложения сразу было видно, что её редактировал хорошо грамотный, прекрасно разбирающийся в политике человек. Преобладали экономические требования, но были и чисто политические – о предоставлении различных свобод, об отмене столыпинского избирательного закона и другие.

– Не знаем только, как передать их начальству, – просительно поглядывая на инженера, промолвил Блохин.

 – Нашего брата и близко не пускают, из служащих никто не берётся это сделать. Ждал я вас, Сергей Владимирович. Хотел попросить вас от имени наших рабочих. Может, рискнёте?

Звонарёв снова прочитал бумагу, задумался и, взглянув на Блохина, решительно сказал:

– Нет, дорогой мой, на этот раз уволь. Не могу. Ты знаешь меня, я не отказывал тебе, когда речь шла о помощи рабочим. Я шёл на это, ибо видел – моя помощь приносит пользу. Тут же, – Звонарёв ткнул пальцем в бумагу, – тут политика. Вы выдвигаете политические требования, а к чему? Что это сейчас даст? Протри глаза, оглянись кругом – всюду идут аресты, тюрьмы полны, ссылка.

А кого сажают? Вас же, рабочих. Так зачем же лезть на рожон? Плетью обуха не перешибёшь!

Звонарёв горячился, его розовое полное лицо покраснело, на носу выступили капельки пота.

Блохин внимательно и долго смотрел на Звонарёва, потом вынул из его рук бумагу, свернул её пополам и спокойно положил в карман.

– Что ж, извиняйте, Сергей Владимирович. Видать и правду старые люди говорят, что сытый голодного не разумеет. Однако чудно мне: вот жена ваша, Варвара Васильевна, тоже ведь не наш брат, генеральская дочка, а понимает, дальше вашего видит…

– Что слушать-то, Сергей Владимирович? То, что вы говорите, не в новях.

Слушаем каждый день. Вот и Воронин наш то же поёт. Только не для нас эти песенки. Мы на Пресне в пятом году иные научились петь.

– Я не отказываюсь, я просто хочу понять…

– Ну, коли хотите, тогда поймёте. Дело нехитрое… А мне дюже хотелось бы, чтоб вы поняли. – Блохин взял Звонарёва за руку чуть повыше локтя и крепко сжал её.