Семья Звонаревых. Том 1

После того как накануне генералу пришлось пережить много неприятных минут на заводе, а затем выслушать далеко не лестные для него замечания в Главном артиллерийском управлении, где его упрекнули в неумении вести дело, барон значительно сбавил тон и, выслушав своего помощника, решил:

– Пока придется оставить эту сволочь Блохина! Как только обстановка немного успокоится, выгоним его под каким-нибудь благовидным предлогом. Впредь я не буду церемониться с такими субъектами. Рабочие ещё у меня узнают, кто такой генерал барон фон Майдель. Я и Звонарёва предупредил, чтобы он не хорохорился.

Сейчас много инженеров ездят машинистами на паровозах да детей в школе арифметике обучают вместо работы по специальности, – снова стал повышать тон начальник завода.

Тихменёв молча выслушал решение Майделя и не замедлил передать весь разговор Звонарёву, а тот в свою очередь Блохину.

– Держись теперь, Филипп Иванович! – дружески похлопал по плечу инженер Блохина. – Майдель надумал слопать тебя.

– Авось подавится! Я костистый, – улыбнулся Блохин. – Думается мне, недолго этот фон-барон у нас продержится начальником.

Больно на него зол рабочий народ – найдётся, чем его получше припечь, – проговорил он.

Барон Майдель никак не мог смириться с мыслью, что дважды подряд он должен был уступить требованиям рабочих. С огромным удовлетворением он выгнал бы с завода всех, кто хотя бы в малейшей степени пытался возражать ему или выступать в защиту рабочих. Звонарёв уже давно был им зачислен в «красные», и только ореол боевого офицера-портартурца спасал его от увольнения. На заводе Майдель организовал целую шпионскую сеть из своих «доверенных» людей.

Они имелись в каждом цехе, в конструкторском бюро, в правлении завода. Они доносили генералу о всяких «крамольных» разговорах рабочих и служащих, не исключая и инженеров, составляли списки «неблагонадёжных», по их мнению, рабочих и служащих, просто «подозрительных», безбожников, хулителей власти и так далее. В этом списке одно из первых мест занимал Блохин среди рабочих и Звонарёв среди инженерно-технических работников. Если Майдель ещё держал Блохина на работе, то совсем не потому, что боялся «подавиться костистым» бунтарём, а потому, что он, как и Звонарёв, был портартурец. Кроме того, Блохин имел два Георгиевских креста и несколько ранений. Тронуть такого заслуженного человека было опасно, и до поры до времени барон принужден был его терпеть на заводе, но генерал не забывал о нём и, чтобы отделаться, поджидал только подходящего случая.

Прошло около месяца со времени последней забастовки на заводе, когда Майдель созвал к себе инженеров, начальников цехов и мастеров. Он решил сделать им нечто вроде инструктивного доклада.