Семья Звонаревых. Том 1

В анатомичке её интересовали теперь главным образом трупы людей, умерших от тех болезней, с которыми она сталкивалась у своих пациентов на Выборгской стороне.

Для теории у неё оставалось очень мало времени. Она едва успевала просматривать объёмистые учебники, обращая главным образом внимание на разделы, с которыми чаще всего приходилось ей сталкиваться в практической деятельности. Не раз она озадачивала профессоров вопросами, о которых по программе четвертого курса ещё не могла знать.

– Вы, коллега, хотите сразу объять необъятное, – сказал ей как-то седовласый учёный, читавший в институте курс невропатологии.

 – Учтите, глубокие знания не даются наскоком. Тут нужна система, строгая последовательность.

– А если ваш ответ на мой вопрос поможет мне спасти больную от смерти? – сказала Варя. – Разве ради спасения человека нельзя поступиться системой?

– Вы уже лечите? – удивился профессор. – А не рановато ли? Для этого есть врачи!

– Увы, не все врачи соглашаются лечить бесплатно, – ответила Варя…

Некоторое время никто в институте не знал о врачебной практике Вари. Она не говорила об этом даже Юдифи.

И только постепенно, по отрывочным фразам Вари Блюмфельд поняла, что та занимается врачеванием.

– Нельзя ли и мне устроиться на работу? – спросила однажды Юдифь. – Самый маленький заработок был бы для меня большим подспорьем.

– Милая Юдя, ведь мне-то за мою работу никто ничего не платит, – разочаровала её Варя. – Наоборот, я сама зачастую расходую деньги на больных.

– Денег, конечно, у меня нет. Но если бы я могла помочь вам, я бы с радостью это сделала, – проговорила Блюмфельд.

Однажды она попросила Варю взять её с собой на визитацию больных…

Стоял по-петербургски тёмный, сырой и ещё почти безморозный декабрь.

С залива налетал шквальный ветер, гоня низкие, моросящие дождём и мокрой снежной крупой рваные тучи. По улицам журчали дождевые ручьи, заполняя лужами ямки и выбоины. Нахлобучив шапки и подняв воротники пальто, люди, поёживаясь от сырости и холода, торопливо шагали по мокрым тротуарам, не задерживались на месте.

Юдифь и Варя шлепали по лужам узкого переулка, выходящего на Самсониевский проспект, когда их неожиданно остановила худощавая миловидная девушка, укутанная в цветной платок.

– Вы не узнаёте меня, барышня? – обратилась она к Варе. – Я Манька Завидова… Помните? Вы спасли меня у трактира от побоев…

– Теперь вспомнила, – ответила Варя и, с любопытством оглядывая свою собеседницу, добавила: – Очень рада, что вы поправились.

– Поправилась на горе себе! – невесело сказала девушка. – Пока была больна, жила спокойно, а как вернулось здоровье, опять нет прохода от мужиков. Хочешь не хочешь, а вновь с ними, окаянными, загуляешь. – Голос её вдруг вздрогнул.