Семья Звонаревых. Том 1

– Вспомните надпись на медали за японскую войну: «Да вознесет вас господь в своё время!» Я твёрдо верю, что пройдут года, десятилетия, полвека, но найдётся человек, который правдиво и беспристрастно расскажет русскому народу о героической порт-артурской эпопее. И тогда наши потомки с гордостью будут вспоминать об артурских моряках и армейцах и с благоговением произносить их имена, – взволнованно проговорил Белый.

– Вы правы, Василий Фёдорович! – подтвердил Григорович. – Время – лучший судья. Оно судит беспристрастно и нелицемерно, каждому воздавая по его делам.

Звонок возвестил о конце перерыва. Все стали расходиться: кто в зал заседания, кто в свидетельскую комнату, а кто и домой. В числе их были Звонарёвы и Борейко.

Судебная машина, спотыкаясь на каждом шагу, всё же подвигалась к концу дела. Как ни старалась защита обелить обвиняемых, так велики и очевидны были их проступки, что замазать все преступления предателей не представлялось возможным. Помимо воли Верховного суда с каждым заседанием делалось всё яснее и понятнее, что главные виновники сдачи Порт-Артура находились вне стен суда, что вместе со Стесселем и его подручными на скамью подсудимых должны были попасть военный и морской министры, не обеспечившие боеспособность Артурской крепости, а также министры финансов и иностранных дел, задержавшие отпуск средств на сооружение крепостных фортов и строительство великого Сибирского пути и тем лишившие возможности завоза необходимого продовольствия и боеприпасов в Порт-Артур.

В измене и предательстве был замешан ряд великих князей во главе с самим царём, которые вместе с придворной камарильей, помещиками и капиталистами мечтали о лёгкой наживе и огромных прибылях на Дальнем Востоке, в «жёлтой России», и из своих корыстных целей умышленно развязали войну с Японией.

Но кто посмел бы обвинить правящую династию в столь тяжких грехах?! Чтобы успокоить общественное мнение и укрепить престиж монарха, на одном из секретных заседаний во дворце решено было выдать с головою Стесселя на суд и расправу, свалив на него всю вину за неудачный исход войны.

– Чернь жаждет крови, дадим же её черни! – бросил тогда крылатую фразу царский министр граф Витте, именуемый в обществе Полусахалинским за отдачу японцам по Портсмутскому миру половины острова Сахалин.

Дошла очередь до свидетельских показаний Звонарёва. Борейко должен был выступать несколько позже Енджеевского.

– Как известно, под Цзинджоу вела наступательные бои третья японская армия генерала Оку, – спокойно начал Звонарёв. – С нашей стороны ей противостоял всего лишь один пятый сибирский стрелковый полк.