Сентиментальная история

 — А тебе не приходит в голову, что, во-первых, это личное дело Стива, во-вторых, это не наше дело, и, в-третьих, не советую тебе шпионить, а то как бы тебе от Стива не влетело.

— Поступай как хочешь, Элизабет Уэйкфилд, но не в моем характере сидеть сложа руки и думать только о себе, когда речь идет о счастье нашего старшего брата!

На лице Джессики появилось выражение, которому мог бы позавидовать и ангел. Она собрала свои учебники и выплыла из кухни.

Элизабет редко теряла самообладание, но тут она швырнула губку, которой вытирала стол, через всю кухню и чуть не попала в мать, вошедшую в дом через заднюю дверь.

— Элизабет, что здесь происходит?

— Ой, мамочка! Ничего не происходит. Я вытирала со стола, а губка… губку я нечаянно уронила.

Элис Уэйкфилд поставила сумки с продуктами на длинный стол возле стены и понимающе посмотрела на свою дочь.

— Что-то случилось, малышка, не так ли? Хочешь, поговорим? — Она подошла к Элизабет и положила ей руки на плечи.

Элизабет вдруг захотелось опять стать маленькой девочкой. Тогда бы она поплакала вволю и рассказала все маме, и мама все бы устроила. Как это было давно, сейчас все по-другому.

Элизабет сняла мамины руки с плеч и наклонилась за губкой:

— Все в порядке, мама.

— Но я же вижу, Лиз, ты сама не своя. Давай прямо сейчас поговорим. У меня встреча с клиентом, и мне скоро надо идти.

«Сосчитай до десяти, — сказала себе Элизабет, — не срывай зла на маме».

Элизабет не могла больше сдерживаться и разрыдалась.

— «Сама не своя» — знаешь, что это значит, мама? Лиз Уэйкфилд всегда такая умная, всегда такая послушная, чуткая… — Слезы так и текли у нее по лицу. — Знаешь, каково это? Это скучно, скучно, скучно! Ведь иногда и мне обидно, иногда и я злюсь…

— Малышка, я понимаю. И у меня бывает такое настроение.

— Эгей, в этой семейке что, все чокнутые?

— Стив! А я не знала, что ты приехал.

— Привет, мамочка. И пока. — Он чмокнул ее куда-то в ухо и поспешил к выходу.

— Стив, мы даже словом не перекинулись. Ты куда?

— Погуляешь? Где? С кем?

— О господи! Здесь что, частная жизнь считается всеобщим достоянием? Окружной прокурор там наверху загнал меня в угол своими вопросами. К счастью, меня спас телефонный звонок. И теперь наша прелестная Джессика охмуряет по телефону какого-то беднягу Тодда. Чао, мои хорошие.

Стивен выскочил из дверей, прежде чем Элизабет или мать смогли сказать слово.

Тодд и Джессика говорят по телефону! Это уже было слишком. Заливаясь слезами, Лиз швырнула губку в раковину и бросилась в свою комнату. Мать осталась стоять посреди кухни, открыв рот от удивления.

Элизабет сидела в редакции «Оракула». Голова ее гудела от забот, она не знала, за что хвататься в первую очередь.