Сентиментальная история

Его внушительных размеров кулак с хрустом заехал Рику в челюсть. Рик отлетел назад и, опрокинув несколько стульев, врезался в чей-то столик. Из уголка рта у него побежала тонкая струйка крови.

Застыв от ужаса, Джессика стояла не шевелясь, пока вой сирены не привел ее в чувство. Придя в себя, она увидела, как в бар ворвались двое полицейских. Один из них направился прямо к Рику, который лежал, растянувшись на полу среди окурков, и чертыхался.

— На этот раз я делаю официальное заявление! — кричал бармен. — Его зовут Рик Эндовер, и он уже не первый раз устраивает здесь дебош!

Другой полицейский отвел Джессику в сторону:

— Вашим родителям известно, что вы здесь, мисс? — сурово спросил он.

— Ой, пожалуйста, прошу вас, не говорите им ничего, — принялась упрашивать Джессика, и по щекам у нее ручьем потекли слезы. Теперь ей не пришлось притворяться — слезы были настоящие.

— Они убьют меня, если узнают.

— Ну, в этом-то я сомневаюсь, — ответил полицейский, и тон его несколько смягчился. — Может быть, лучше все-таки им сообщить? Тогда в следующий раз они сумеют уберечь вас от чего и похуже. Ну, так как же вас зовут?

У Джессики руки-ноги затряслись. Ее арестуют! Доставят домой в полицейской машине прямо от «Келли»! Все, она погибла! Не говоря уже о том, что ее могут посадить в тюрьму!

— Э-э… Уэйкфилд… — пролепетала она.

— Уэйкфилд? — Полицейский пристально посмотрел ей в лицо. — А я ведь вас знаю. Вы — подруга моей племянницы Эмили Мэйер. Она часто в разговоре упоминает Элизабет Уэйкфилд.

— Эмили? Ну конечно! — Джессика пропустила мимо ушей имя сестры. — Эмили прекрасно играет на ударных, а «Друиды» — самый замечательный ансамбль в Ласковой Долине, — затараторила она, почувствовав облегчение.

Полицейский пометил что-то у себя в блокноте.

— Ну что ж, моя юная леди, — сказал он, — мы вас доставим домой, где вам и полагается быть в это время.

Сидя в полицейской машине, Джессика всю дорогу обливалась слезами и как могла старалась убедить своих стражей, что-де сегодняшний вечер нанес ей душевную травму, которая не зарубцуется за всю жизнь, что ее отец — адвокат и его доброе имя теперь под угрозой, что она никогда, никогда не пойдет в этот бар. Полицейские не проронили ни слова, пока машина не подъехала к ее дому.

Тогда один из полицейских повернулся к ней.

— Слушайте, — сказал он, глядя на нее долгим, испытующим взглядом. — На этот раз я вас отпущу. И вовсе не из-за этого «Ниагарского водопада», который вы тут устроили. Просто у меня есть правило первого и второго раза. Я верю в то, что, совершив ошибку, не каждый захочет ее повторить.

— Ой, большое спасибо! — Джессика живо выпрыгнула из машины. Она так обрадовалась, словно ей только что отменили смертный приговор.