Сердце лета

– Да нет, вот недавно бабуля выбежала из квартиры, в которой оставила двух котов, зато вынесла фарфоровый сервиз, подаренный на свадьбу тридцать лет назад. У кого‐то включается инстинкт самосохранения, и, не думая вообще ни о ком, человек прыгает из окна, редко оставаясь в живых. Кто‐то, конечно, до последнего находится в горящем здании, стараясь спасти детей, родителей, животных. Все реагируют по‐разному, но боль у всех одна. Тяжело приезжать на вызовы от соседей, а не хозяев. Потому что в таком случае часто находишь… в общем, спасать уже некого.

– Даже новости об этом читать страшно… а уж видеть… – Меня передернуло. – Для этого нужен сильный дух.

Кажется, где‐то я это уже слышала… но слова сорвались с языка прежде, чем я их обдумала.

– Может, поэтому многие из моих ребят выпивают, не выдерживают такой нагрузки. Как моральной, так и физической, – предположил Алик.

При мысли о выпивке я сглотнула подступившие детские страхи. Алик сразу заметил мурашки на моих руках, придвинулся ближе и крепко обнял.

– Извини, не будем об этом. Лучше расскажи об учебе и фотографии.

– Я не ожидала, что когда‐нибудь скажу, что мне интересна история, но дисциплины «История мирового кино» и «История мирового театра» меня быстро захватили. И вообще на моем факультете потрясающие предметы, которые учишь не по обязанности, а с жадным любопытством. Только вот в режиссуре я себя пока не представляю. Держа фотоаппарат в руках, чувствую, насколько это мое.

Он словно продолжение руки. В майские пришлось прогулять институт, поэтому я планировала провести выходные за учебниками. Но… – Я закусила губу и взглянула на Алика. Он лукаво улыбался, впрочем, как и всегда.

– Значит, ты будешь занята? – спросил он с вызовом.

– Эм… в принципе, я не отстаю ни по одному предмету, так что… могла бы найти время. – Теперь улыбалась я.

– О, на «Алексеевской», нас с Юлианой – это моя соседка по сгоревшему общежитию – поселили на новом месте. Можем поехать ко мне, если не боишься пятиэтажек с мебелью, рассыпающейся от дуновения ветра.

Алик рассмеялся, подозвал официанта и попросил счет.

– С удовольствием посмотрю на твое обиталище. Я где только не жил, ты же помнишь, Воронежская область и все такое.

– Кстати, как твоя мама?

Подошел официант, и Алик сохранял молчание, оплачивая счет. Как только мы вышли из кафе, он заговорил:

– Пребывает в смятении по поводу Титова. Кажется, она все‐таки не готова вычеркивать его из своей жизни.

Мы вошли в метро, и нас сразу обдало теплым воздухом и самым вкусным ароматом на земле, который встретишь только в подземке. Из серии запаха краски, замазки, керосина. Только не говорите, что не наслаждались хотя бы одним из упомянутых.