Сердце лета

 – Твоя мама справилась и оградила вас от пагубного влияния отца. И то, что благодаря этой ужасной ситуации ты мечтаешь спасать людей, а не повторять его модель поведения, говорит о многом.

– Да? – Алик по‐доброму усмехнулся. – Значит, мою маму ты жалеешь, а что насчет тебя?

Внутри у меня боролись десятки чувств. Было до слез жаль Алика и его мать. Но почему в таком случае мне было не жаль себя? Как объяснить человеку, который не жил в подобной семье, что к чему? Может, будь я парнем, дед был бы не так жесток в периоды буйного пьянства. Еще сложнее доказать, что на самом деле он меня любит и просто заботится обо мне. По крайней мере я в это верила.

А еще я боялась, что руки Алика снова скользнут по моей коже, и тогда… я потеряю контроль. Мне нельзя заводить отношений. Глядя на его пухлые, искусанные губы, я еле сдерживала фантазии и запретные желания. Всего один неверный шаг может сломать меня и мое будущее. Начинать войну с родственниками сейчас – гиблое дело. Всего два года. Осталось два года до совершеннолетия, а пока… пока я просто подчиненный, не имеющий права на собственное мнение. И только сердце нашептывало истину: ты трусиха, Аглая, вот и весь ответ.

– Аглая? Ты еще здесь? – щелкнул пальцами он.

– Пожалуйста, открой двери. Я хочу уйти.

Лицо его вмиг переменилось. Сочувственный взгляд сменился холодом, губы сжались, брови хмуро сдвинулись.

– Если он сделает это еще раз, Аглая, я не сдержусь, предупреждаю.

Я выдержала его ледяной взгляд, а затем процедила:

– Так не преследуй меня.

Желваки Олега зашевелились, словно он распробовал фразу на вкус, а затем молча щелкнул внутренним замком. Щелчок. Двери открылись. Честное слово, я хотела вернуть ему куртку, но напрочь об этом забыла, воспользовавшись моментом быстрого побега. Идти до Ани было недолго, но ночью… страшновато. Однако мысли настолько поглотили мозг, что я не заметила, каким образом оказалась у калитки Воронцовых.

Думала я, естественно, об Алике. Если таких, как он, называют «загадочный мужчина», то мне подобный типаж не нравится. Совсем. Я устала ломать голову. Осталось каких‐то два года до свободы, а он решил перевернуть мои мысли и привычки с ног на голову! И если он действительно собрался разбираться с дедушкой, следует прекратить эти странные ночные встречи. Наверняка он играет со мной, я слышала от подружек, что парням его возраста нравятся «невинные овечки» вроде меня.

Конечно, он удивился тому, что я ни с кем не встречалась. Пожалуй, не было такого человека, у которого не выпадали бы из орбит глаза при моем ответе: «Нет, никогда не целовалась». Словно я с другой планеты! Так уже не принято, особенно в моей школе, где все девчонки теряли девственность в седьмом классе.