Серёжик (без иллюстраций)

— Спать хочу! Отправимся завтра…

Сколько ни топал ногами Фьоро, сколько ни плевался — Осёл будто не замечал. Он укрылся клетчатым пледом, который тут же наколдовал прямо из воздуха, и захрапел.

Осёл спал, а Фьоро не обращал на ёжика никакого внимания. Колдун чертил на песке какие-то знаки и всё время ругался. Что-то у него не получалось. Лишь один раз из серого камешка повалил дым, в котором что-то квакало. Но что это, похоже, не понял и сам Фьоро.

Клетка была тесной. Серёжик жевал паушки — гостинец, который паучихи успели положить в котомку. Творог таял на языке, крыжовник пах летом.

Накрапывал мелкий дождик. Незаметно подкрался вечер, а затем наступила ночь.

Фьоро забрался в тележку, укрылся одеялом, на котором были нарисованы пушки и пулеметы, и захрапел. Клетку с ёжиком он бросил на землю. От неё тянуло холодом и сыростью. Дождь усилился.

Серёжик вскоре так промок и замерз, что у него зуб на зуб не попадал. Он и клубком сворачивался, и прыгал, но согреться никак не мог.

Даже клейкие тапочки натянул, но лапки всё коченели, и скоро ему стало больно пошевелить коготками. Он натянул пустую котомку на голову и стал часто-часто дышать. Носу стало теплее.

«Хр-хр..» — громко храпел Фьоро. «Пс-пс..» — сопел Осёл.

«Скоро зима. — думал Серёжик. — Совсем немного, и все-все-все изменится. Деревья станут похожими на старые мётлы, а лужи покроются ледяной коркой. И, бр-р-р, станет ещё холоднее… А волшебный снег, на который так приятно смотреть из окна, обняв чашку с горячим чаем, — этот самый снег будет падать на иголки…А лапки?! Каково им будет брести по снежной каше?» Потом он подумал, что, может, и брести не придётся… Поставят клетку на каком-нибудь подоконнике и будут кидать ёжику морковку…

Грустные мысли всё вокруг делали грустным. Грустные чёрные ивы грустно смотрели в грустную реку.

Там время от времени раздавался всплеск… Наверное, резвились непослушные маленькие рыбки, которых мамы не могли уложить спать. Таинственным светом мерцали звёзды. И вдруг кто-то сказал страшным голосом:

Серёжик замер. Рыба или звезда? Звезда или рыба?

Он схватился за карман. Ключ был на месте. Ёжик огляделся, прислушался к тишине, спящим деревьям и небу. Оно было похоже на огромный чёрный платок с миллионом дырочек, наброшенный на лампу. Может быть, и правда, небо — это дырявый платок, которым накрывают Солнце? Может, солнечный, а не звёздный свет пробивается к земле сквозь черноту? Может, это само Солнце сказало?!

Кто-то громким голосом повторил совсем близко:

Серёжик перепугался и мгновенно свернулся клубком. Сердечко забилось часто-часто. Ключ хотят! Его ключ!!! И голос опять знакомый!!!

«Не отдам, ни за что не отдам», — дрожа, думал ёжик. Он так долго лежал, свернувшись, и нюхая паучьи тапочки, что незаметно согрелся и задремал.