Серые пустоши жизни

Ничто не мешало размышлять, а по сторонам он давно нагляделся – кроме мелькавших вокруг деревьев почти ничего невозможно было увидать. И Хранитель думал, в очередной раз задавая себе старый, давно набивший уже оскомину, вопрос: почему же люди так охотно становятся рабами? Рабами других, рабами привычек, рабами бога или богов, рабами обычаев, рабами собственных желаний, наконец. Почему они так боятся жить самостоятельно, не выдумывая себе костылей? А этот чудовищный вымысел о том, что Творцу нужны покорные, жалкие, ни о чем не рассуждающие и постоянно о чем-то умоляющие черви? И ведь какая философская база подводится под это мнение… Он никогда не мог в это поверить и много раз до хрипоты спорил с религиозными и в Израиле, и России.

Не для того ведь дал Создатель творениям своим свободу воли, чтобы они лишь покорно ждали милостей от него, постоянно скуля и умоляя о них в своих молитвах и добровольно принимая рабство. Ибо Он могуч, а тому, кто действительно могуч, не нужны покорные рабы! Йаарх всегда знал твердо одну истину, яростно споря с любым, предпочитающим рабство – Творец создал их для сотворчества, а отнюдь не для покорного и тупого выполнения Его воли. И человек должен быть свободным, свободным, хотя в душе своей, если уж обстоятельства его жизни таковы, что не дают ему реализовать эту свободу на практике.

Да, конечно, полная анархия тоже невозможна, и необходимо ограничивать людей в проявлении их свободы воли – но только в том, что ограничение свободным индивидуумом свободы воли другого существа запрещено. Нельзя, конечно, допускать насилия одних над другими, если только этот другой сам не жаждет насилия над собой.

Тут вырисовывался парадокс и как его разрешить, Йаарх пока не знал, но все же понимал, что нет ничего в мире, кроме издевательств над невинными, что сразу же можно было бы объявить злом.

«Не сходится, друг мой! – вмешался в его размышления Меч. – Если уж ничего нельзя сразу объявить злом, так как же тогда твое оголтелое отрицание хральских обычаев? Ведь кое в чем эти обычаи несут и добро. И опять же – что зло и что добро? Ты знаешь ответ?»

«Не знаю! – хмуро ответил ему Хранитель.

– Но я знаю одно – так просто нельзя! Это омерзительно! Тем более, что сделанное ими не было необходимым, мне ведь такое извинение не требовалось!»

«Омерзительно лишь с твоей точки зрения. Этика относительна! Да и о том, что тебе такое извинение не нужно, они знать не могли. Князь дорогой ценой обеспечивал выживание своего народа! И тебе тоже необходимо научиться творить ради долга самые мерзкие и отвратительные вещи, или Повелителем тебе не быть!»

«Я знаю лишь одно! – с яростью ответил Йаарх.