Серые пустоши жизни

Вместо ожидаемой им симпатичной девичьей щелки на него смотрел отвратительный, багрово-синий шрам, прямо из которого торчал кончик позеленевшей медной трубки. «Плоскогрудая…», – набатом загремело в его враз отяжелевшей голове и он, пораженный жутковатой догадкой, протянул руку к вороту ее легкого платья и резким движением рванул его на себя. Да… К сожалению он был прав – вместо маленьких грудей у девушки были два не менее страшных шрама.

– Кто это сделал? – глухо спросил Хранитель, вновь приходя в состояние холодной ярости.

– Как кто? – удивилась Нилхат.

– Работорговец, конечно…

Она продолжала с немым удивлением смотреть на мужчину, зачем-то спрашивающего у нее элементарные вещи, затем пожала плечами и с полным недоумением в голосе ответила:

– Но ведь я – рабыня для удовольствий…

Хранитель потряс головой – они с девушкой не понимали друг друга.

– Там, откуда я родом, нет рабынь для удовольствий и вообще рабства, – попытался пояснить он. – Я не знаю, что это такое.

– А! – просияла девушка, поняв, видимо, для себя что-то. – Вы, Владыка, думали, что у меня там еще все есть и хотели отрезать все сами?

Йаарх чуть не подпрыгнул от подобного предположения.

– Да ты с ума сошла! – выкрикнул он. – Да у нас, человека, сотворившего подобное с девушкой, казнят! Или засадят в тюрьму до смерти, что, по-моему, ничуть не лучше, если не хуже.

На него смотрели широко раскрытые синие глаза, по курносому личику расползалось недоумение.

– Так что же вы хотели сделать, господин мой?.. – тихонько спросила она.

– Я хотел отблагодарить тебя, – несколько смутился Йаарх, – сделать тебе в ответ то же, что ты сделала для меня…

С девушки уже можно было ваять статую живого воплощения недоумения.

– А закон? – прошептала она.

– Основной… Если кто-нибудь, неважно при каких обстоятельствах, добровольно или нет, дотронется губами до полового органа другого человека или не человека, то дотронувшийся должен быть искалечен – ему должны быть удалены половые органы наиболее жестоким из всех возможных способов. И удалены тем, к кому он дотронулся, или кем-нибудь по его поручению. Вот!

Девушка явно откуда-то цитировала. Хранитель тупо смотрел в угол, переваривая услышанное.

Теперь многое, уже виденное им в этом мире становилось на свои места. Теперь он понимал причину многих вещей, на которые раньше смотрел, как на случайности. Гнев его продолжал разрастаться.

«Почему ты меня об этом не предупредил?», – холодно спросил он у Меча.

«Я просто не знал об этом законе, – ответил тот. – В наши времена подобное было лишь в обычаях нескольких мелких племен на Фаллингаре»

«А в доме той… любительницы „композиций“?..», – недоверчиво спросил Хранитель.