Серые пустоши жизни

Риарх взвыл и задергался, ощущая на себе кровь любимой, но ничего сделать не смог, только безнадежно плакал, с ужасом и отвращением смотря, как Дорхана с удовольствием облизала окровавленные пальцы и наклонилась к нему:

– А теперь ты, недоносок, будешь работать языком! И делать все, что тебе скажут, хорошо. Хоть что-либо, хоть какую мелочь сделаешь не так, то я отрежу от твоей суки еще кусок. Понял?

Риарх отчаянно закивал головой, твердо решив принести себя в жертву. Пусть, пусть будет отвратительно, противно, больно, он сделает все! Может быть, хоть этим удастся спасти Сианку, хоть искалеченной, но живой.

Он себе он уже не думал, считая себя мертвым – главное было спасти любимую, спасти ценой чего угодно… Ей-то за что такие муки?! Она-то этим сволочам что сделала?! Слезы ярости и отчаяния стекали по щекам связанного.

Злобная тварь, стоящая над ним, вновь наклонилась и прошипела:

– Я вижу, ты уже пить хочешь? А я – отлить! Вот и напою… Открой пасть!

И переступив через его голову, начала садиться. Содрогаясь от отвращения, Риарх широко раскрыл рот, твердя про себя: «Я должен, я должен все вытерпеть, чтобы потом отомстить.

Я отомщу!». В это время его губы вновь дотронулись до чего-то влажного и вонючего. «Раздвинь языком!», – услышал он приказ Дорханы и повиновался. «Присосись!», – и теперь он выполнил ее приказ. В его рот тут же хлынула тугая, вонючая, отвратительного горько-соленого вкуса, струя. Но он глотал, глотал, ибо знал, что спасает этим Сианку. Казалось, мерзкая процедура никогда не закончится, но все же она пришла к концу. Увы, это было еще не все, впереди Риарха ждало нечто, значительно худшее – Дорхана сдвинулась вперед, усевшись на его рот задом и начала тужиться. Юноша проглотил и это, задыхаясь от отвратительной вони. А мразь, сидящая на нем, хохотала.

Многое еще пришлось перенести несчастному до вечера, но он покорно выполнял все требования тварей женского пола, спрятав ненависть далеко вглубь. Он знал, что отомстит, если только останется в живых. Отомстит десятикратно, стократно! Уничтожит весь проклятый клан, породивший это чудовище – Дорхану! Думая так, Риарх уже не помнил, что этот клан – его родной.

А когда начало темнеть, дочь старейшины сорвала с него штаны и склонилась над ним с кинжалом в руках.

Дикая боль ударила набатом, разрывая все тело на части, но он не закричал! Он даже смог заставить себя презрительно улыбаться – враги не увидят его слабости. Дорхана очень долго мучила его, лишая мужского естества. Когда она оглядывалась на презрительно улыбающегося Риарха, на лице ее отображалась досада, и она снова и снова пытала его. Но юноша терпел, терпел, пока не потерял сознания, и тьма не накрыла его.

Когда Риарх очнулся, уже вновь был вечер. Видимо, он пролежал без сознания больше суток.