Серые пустоши жизни

А еще через пару минут на пороге вновь показался ползущий на четвереньках раб, подтирающий тряпкой остававшуюся за ним кровавую дорожку. Он двигался с явным трудом, на лице застыли дорожки слез. Раб подполз к вернувшейся в комнату и вновь усевшейся в кресло стражнице, поцеловал ее ногу и пролепетал:

– Я искренне благодарю госпожу за науку и доброту ко мне…

Но Ларна видела, что в уголках глаз его блестели слезы, и он едва сдерживался, чтобы не зарыдать вслух. Она поморщилась и спросила:

– Что ты с ним сделала, Рада? Он же все-таки человек, а мы не они.

Зачем нам быть жестокими?

– Ничего страшного, маленькая, – ласково улыбнулась ей стражница. – Всего лишь сунула в зад напоминальник с шипами, чтобы помнил, что должен с радостью и счастьем на лице благодарить госпожу за все, что она соизволит ему дать.

– Это же больно… – вздрогнула девушка.

– Ему пойдет на пользу! И не беспокойся ты об этой мрази, девочка. Он свое стократно заслужил!

Ларна вопросительно посмотрела на стражницу и та рассказала:

– Он не из наших, харнгиратских, рабов – те с детства знают как себя вести и привычны ко всему.

А этот юный подонок был сыном капитана одного из фофарских фрегатов. Видимо, он посчитал, что у себя дома, где ему было позволено все, и изнасиловал тринадцатилетнюю девочку. Харнгиратскую девочку! Дочь одной из наших стражниц, которая напросилась с матерью порт посмотреть. Посмотрела… Бедный ребенок до сих от всего на свете шарахается и ночами кричит! Хорошо, хоть мы вовремя успели, и скот не успел ей сунуть в рот… А ведь уже приготовился и ножи для урезания разложил… Ведь если бы успел, девочку все равно бы пришлось урезать, да ты и сама об этом знаешь. Мы были настолько разозлены, что, избив его до полусмерти, тут же заставили его лизать у нас, а потом, конечно, прямо там и урезали. Как ты сама понимаешь, не быстро и не безболезненно… А затем продали его в общественный туалет. И пусть благодарит своих богов за смазливую мордашку – его увидала целительница, он ей понравился, и старушка выкупила его для нужд своих пациенток. Но теперь я вижу, что эта сволочь не понимает хорошего отношения. Обязательно завтра же скажу его хозяйке, что он не достоин ее доброты и не желает работать как следует.

– Умоляю вас, госпожа! – взвыл раб, вновь пытаясь поцеловать ноги Рады. – Умоляю вас, не говорите так! Я счастлив сделать для вас и для любой другой госпожи все, что вы только пожелаете! Умоляю, посадите меня на кол, только не продавайте еще раз в общественный туалет…

– А почему он так этого боится? – удивленно спросила Ларна, с отвращением смотря на рыдающего раба – после рассказа Рады у нее исчезла всякая к нему жалость.