Шаг во тьму

Спасительница!

Я дернул дверь, скользнул внутрь – точно! – в холод и такой же холодный белый свет, здесь тоже ярко горели люминесцентные лампы. Я уже закрывал дверь, когда другая, в прозекторскую, открылась.

Но это не страшно. Это мне, сбоку, было видно, как дверь открылась. А вот ему надо еще войти и повернуть голову…

Слушая, как пульс стучит в ушах, я очень мягко довел дверь до косяка – чтобы, не дай бог, не хлопнула. Так же мягко дал ручке подняться…

Стальной язычок замка ударил, как спущенный курок. В длинном проходе с кафельным полом и металлическими стеллажами по бокам звук запрыгал, долго не затихая.

Там, в прозекторской, пол тоже кафельный.

Опять на носках я засеменил прочь от двери. Между стеллажей в два яруса, на нижних полках лежало несколько тел. Из-под грязных тряпок вместо простыней торчали кисти рук, ноги…

И совершенно четкое чувство взгляда в спину. Позади меня кто-то есть!

Я крутанулся на каблуках, но проход был пуст. Лишь еще два холодных тела на полках слева и справа. За ними проход сворачивал влево.

Я с опаской заглянул туда – ощущение, что здесь кто-то есть, не уходило. Но там никого не было.

Всего два шага до стены. Вправо еще один поворот, там опять полки с телами, а слева, в стене – дверь! Это ее я видел из коридора…

Звонкий язычок снова щелкнул.

Да дьявол тебя побери! Да отвяжешься ты или нет?!

Я замер, а за углом, невидимый для меня, всего в нескольких шагах, стоял санитар. Не уходил. Нет, сейчас мне тут толком не осмотреться, придется лезть потом еще раз. Но хотя бы выберусь незамеченным.

Я очень осторожно нажал ручку, готовый, что и здесь будет такой же хлесткий язычок замка… Только эта дверь была заперта.

– Да Саныч, маму твою клизмой! – Голос был злой, очень злой и совершенно не пьяный. – Здесь ты?

Мне казалось, полые металлические ножки стеллажей тихо звенели, резонируя его голосу.

Дыхание вырывалось из моего носа облачками пара. А я стоял и не знал, что делать. Дверь заперта, спрятаться здесь не за чем.

Справа от меня на стеллаже лежало тело под грязной простыней, но это только в фильмах бывает обманчивый монтаж: хлоп – и новый кадр, где герой уже лежит под грязной простыней, а труп из-под нее куда-то подевался и не скрипнул старый раздолбанный стеллаж, вообще ни шороха…

Нет, у меня так не выйдет.

Гулкий шаг по кафелю.

Всего один. Он еще стоял в дверях. Наверно, все. еще держится за ручку, как тогда держался за входную дверь. Заглядывает, но все еще ленится идти…

Нет, не ленится. Почему-то не хочет.

Если бы ленился, то не полез бы в прозекторскую, вообще никуда бы не ходил…

Но размышлять было некогда. Боясь даже развернуться, чтобы не хрустнул плащ, я шагнул назад.