Шаг во тьму

Я постоял, разглядывая его, пытаясь сообразить, что дальше. Мысли рассыпались. Голова раскалывалась. Как бы лучше его облить, чтобы самому не перепачкаться в бензине, а потом было удобно поджигать… или лучше облить суку и поджечь дом оттуда?

По-хорошему, надо бы облить их обоих и поджечь. Чтобы уж с гарантией сгорели и раны стали неузнаваемыми, а осколки пуль затерялись в обгорелой плоти и костях.

Но если поджечь одно тело, потом другое… Дом внутри деревянный, сухой, запылает в один миг. И не дай бог бензин растечется и отрежет проход. Весело будет сгореть за компанию с ними.

Или одного очага хватит? Наверно, хватит…

Облить суку, поджечь и сразу из дома.

Я взял канистру и поволок ее в гостиную. В дверях остановился.

Сука все так же лежала поверх опрокинутого стула… Или не так же?

Теперь она не выглядела трупом. Лишь притворяется. Ждет, чтобы я подошел поближе…

Хватит! Это все нервы. Нервы и боль в голове, и…

Я тряхнул головой и стал отвинчивать крышку. Пальцы правой руки дрожали так, что крышка чуть не упала на пол. Пальцы дрожали, как…

Я сглотнул и снова посмотрел на труп суки… Труп?..

Я ее убил, но тела в морге тоже были мертвыми. Когда их туда привозили. А потом…

Левая рука ныла от тяжести канистры, но я никак не решался начать лить бензин. Если облить ее здесь, бензин растечется по полу. По всей столовой и, может быть, даже в коридор вытечет. Попадет на ботинки. Если я не хочу сам запылать факелом, поджигать придется с края бензиновой лужи. Откуда-то из коридора. И я не буду видеть, что будет твориться в комнате.

Да, конечно, огонь должен гореть, даже если я его не буду видеть. Должен пробежать из коридора в комнату, заполнить ее, объять суку и спалить дотла…

Я усмехнулся. Это было смешно, смехотворно, но я ничего не мог с собой поделать. Я должен увидеть, как она сгорит.

Просто посмотреть на дом, охваченный огнем, и знать, что она там, – нет, этого будет мало. Я не буду уверен до конца. А еще один кошмар, повторяющийся из ночи в ночь, мне не нужен. Нет, не нужен.

Я поставил канистру и вышел в коридор. Огляделся. Проход резал дом насквозь. Справа в конце был еще один выход. Я выглянул туда.

Маленькая полянка со скамеечкой. Высокие плетеные решетки, увитые то ли плющом, то ли еще какой-то лианой, еще не облетевшей, листьев было много, и они были странно сочно-темными в свете луны. А посередине полянки – обложенное камнями кострище.

А вон и поленница у стеночки сарая. Самое то.

Я столкнул один ряд, дрова с громким стуком рассыпались, еле отскочил. Без оков порядка поленница стала куда больше. Кое-как стал перекидывать их к кострищу.

Руки дрожали от слабости, ноги подгибались. И – холодно.

Господи, как же тут холодно… Все, хватит ей дров для последнего ложа. Меня трясло от озноба.