Ворон. Осколки нас

"

"— Ну, и чтобы окончательно закрыть тему с Лизой… — погладив скулу, он заправил мне за ухо непослушную прядь. — Я понял, что все идет к логическому завершению еще во время отдыха. Нам было откровенно скучно вместе. Да и очевидное приелось. Этот эпизод неумолимо подходил к концу.

— Но вы ведь только съехались…

— Я не собирался с ней съезжаться, — раздраженно вздохнул. — Но как-то вечером она притащилась с чемоданом… Типа ее затопили соседи, и несколько недель уйдет на ремонт. Родни у нее здесь нет. Ну, не выставлять же за дверь? — добавил глухо.

Данное откровение несказанно удивило. Как вовремя случился потоп…

— Ты называл ее Лялей, Кирилл. Это… ужасно.

Поморщился.

— Только на дне рождении, чтобы тебя позлить. Сережки подарил с той же целью.

— Она была в курсе нашего слова… — нехотя сообщила.

— Она тебе об этом сказала? — обескураженно.

Я моргнула.

— Наверное, сам не заметил, как произнес это вслух… — Кирилл замялся. — Увы, в своей башке я не раз выдавал желаемое за действительное.

— Это было наше слово, Кирилл! Особенное… Но ты называл им другую женщину в постели… Иссек его со своей кожи!

Признаюсь, зацепило. Не могла так просто это «съесть». Вновь затянуло в водоворот обиды и горечи…

— Мы придумаем еще много наших слов, если тебя это так расстраивает… — касаясь мягкими губами моего виска, баюкая, как маленькую девочку.

— Нет, такого уже не будет… — упрямо настаивала на своем.

— Значит, будут лучше! — тяжело дышал мне в шею. — Воронова Алина.

Воронова Алина.

А ведь неплохо звучит…

— Увидел, как вы с Безруковым, лобызаясь, покинули подсобку, и чердак сорвало… Поэтому натворил дел, — покаянно вздохнул, прижимаясь к моему лбу своим.

— Реально подумал, что мы там…?

— А что я должен был думать, тем более зная… — он резко осекся.

— Зная о чем? — внимательно на него посмотрела, немного отстранившись.

И вновь эта душераздирающая эмоция…

Столько в глубоких карих глазах Кирилла было намешано: смесь отчаяния, вселенской боли и тоски. Определенно, он что-то недоговаривал… Итак, понятно, новая порция признаний окончательно меня добьет, ведь эмоционально я находилась в чистилище.

Тяжело заново собирать картину из острых осколков.

Больно. Они ранят.

— В другой раз. Хватит драмы на одну ночь. Пора переходить к любви…

К любви.

— Я сам разберусь с этим. Позже.

— И тогда всё расскажешь?

— А куда я денусь? — от его честного прямого взгляда все у меня внутри перевернулось.

Раз уж мы говорили начистоту…

— Ты сказал, что Лиза живет в твоей квартире… — предательски срывающимся голосом.

— Жила. Сегодня, наконец, забрал у нее ключи. Пришлось надавить, потому что по доброй воле она, похоже, съезжать не собиралась, — тяжело вздохнул.