Шагая над бездной. Наследники магии

Не знаю, о чем так напряженно размышлял наш предводитель, но я вдруг подумала, что мои слова о нежелании Олли становиться правителем не стали для его отца новостью. Более того, учитывая его намерения прекратить гонения магов и вернуть им утраченные права, можно сделать вывод, что он продуманно подготавливает почву для объявления своим наследником Диара. Сильнейшего мага. Потому и не желает, чтобы лицо Клевера кто-то видел, потому и старается ему помогать.

Но боги… это слишком опасная игра! Это не просто хождение по канату, а настоящие акробатические исполнения на самом краю пропасти.

Один неверный шаг… неточный взмах рукой… и конец. Крах. И мне даже представить страшно, что может случиться, если о планах императора станет известно кому-то из недоброжелателей.

Все же его величество очень рискует. Куда сильнее, чем Кел или даже мы с Олли. Он всегда на виду, он – лицо своего государства, у него уйма врагов. Более того, императрица беременна, а значит, особенно уязвима. И в этом свете упрямство Кела выглядит, как глупое ребячество. И пусть я прекрасно понимаю его нежелание сотрудничать с тем, кто отдал приказ казнить его отца… Да и не отца вовсе.

Еще неизвестно, кем был лорд Стерфилд на самом деле. Ведь император не зря обмолвился о том, что тот предал и его, и Диара, и свою супругу.

Ох, чует моя интуиция, далеко не все в той истории так просто. Но сейчас мне бы стоило думать не об этом, а о скором неожиданном возвращении в столицу. Более того – во дворец, причем в новом звании.

А ведь Шейла предсказывала именно это. Как она тогда сказала? Буду служить правителю, но следовать своей цели? А еще добавила что-то про двойную игру. И вот… та-дам! Предсказание почти исполнено.

Да только что-то подсказывает мне – ничем хорошим это не закончится.

С самого утра небо над Зеленой крепостью оказалось затянуто плотными серыми облаками. Будто сама природа желала выразить общее напряжение и недовольство тем, что должно было произойти уже завтра. Тучи сгущались, где-то вдалеке гремел гром, а вот дождь все не начинался. Более того, на улице царил полный штиль: листики на деревьях не шептались, трава не шелестела и даже птицы не желали петь.

Мне же эта тишина казалась особенно мрачной, тяжелой, горькой, а желание закричать – просто выплеснуть наружу всю душевную тяжесть – с каждым мгновением становилось все более невыносимым.

До торжественного обмена пленными оставалось меньше суток. И если для того же Олита это означало возвращение к родителям, по которым он все же успел соскучиться, то в моем случае ожидать чего-то хорошего не стоило. Да, император сказал, что меня приставят к Олли, но не уточнил, в каком качестве. До телохранителя я никак не дотягивала, для того чтобы завести фаворитку в моем лице – принц слишком молод.