Шагая над бездной. Наследники магии

Энергетической защиты здесь не было, полагаю, из-за ее дороговизны. Хотя именно это тоже оказалось в данной ситуации огромным везением.

Кел все так же лежал на полу, в той же самой позе. Но теперь он дышал как-то резко, хрипло. Будто каждый вздох давался ему с огромным трудом. Когда я коснулась его связанных рук, те показались мне не просто холодными, а жутко ледяными. Именно это и напомнило, что необходимо поспешить.

Убрав с запястий Клевера ограничивающие магию веревки и кое-как приподняв его бессознательное тело, перехватила под мышками и потащила к выходу. Нести взрослого мужчину на себе я физически была не способна, потому все, что мне оставалось, – это тащить его волоком.

Увы, в данной ситуации мой огонь помочь ничем не мог. Это владеющие магией воздуха умели легко перемещать предметы уплотненными потоками. А вот огневикам в этом плане повезло меньше. Нам приходилось все таскать самим.

Двигаться по тюремному коридору оказалось неожиданно легко. Здесь пол покрывали ровные плитки, отполированные от времени, потому тащить по нему свою ношу мне было почти не тяжело. Хуже стало на ступеньках, на преодоление которых у меня ушло непозволительно много времени.

После этой жуткой лестницы, где я несколько раз едва не рухнула вниз вместе с Келом, остаток пути показался очень простым.

А потом была дверь… холод улицы… хрустящий под ногами снег… антария… и быстрый старт. Кела я уложила на заднее сиденье, даже не пытаясь рассматривать его травмы. Никакого эффекта это бы все равно не принесло, потому как помочь я бы ничем не смогла и только время бы потеряла. Ему срочно требовался доктор или целитель. Но в этом городе оставаться мы не могли, потому, едва выехав из Сайтора, я развернула антарию по направлению к столице и рванула вперед.

Странно, но теперь, крепко держась за рычаг управления, я не испытывала совершено никаких эмоций. Словно мраморная статуя или бесчувственное бревно. Больше не было жаль свою карьеру, тех людей, которым пришлось нанести вред. Мне оказалось плевать на все. Эмоции отключились, словно перейдя в состояние глухого и полного сна, но сейчас именно это состояние виделось мне самым правильным.

Когда-то в академии из меня вылепили истинную митору. Солдата, умеющего думать, анализировать и принимать решения, не обращая внимания на собственные чувства.

И теперь они просто отключились, без всякого барко. Сработала привычка или, может быть, уже рефлекс, но сейчас это не казалось важным. Что ни говори, но коллеги не зря называли меня «ледяной миторой», ведь именно ею я и была. Расчетливой, хладнокровной и почти полностью лишенной способности чувствовать. И сейчас ощущала себя именно такой, прекрасно при этом понимая, что пока я просто не имею права позволить себе хоть мгновение слабости.