Шагая над бездной. Наследники магии

Ведь там просто не могло произойти ничего такого, с чем бы не справились Гаррет или Этари. Но в душе все равно разгоралось странное беспокойство, а интуиция просто вопила, умоляя его поспешить.

В итоге границы Зеленой крепости они пересекли сразу после заката. Их возвращения ожидали только завтра, потому никто Себастьяна Клевера не встречал. Но стоило им войти в дом, как с кухни вылетела счастливая Ламилия и сразу кинулась в объятия Кела.

– Ты вернулся! – шептала она, целуя его в губы. – Я безумно соскучилась…

Себастьян обнял ее, крепко прижал к себе и счастливо улыбнулся.

Вот именно ради таких моментов он и готов был возвращаться в Зеленую крепость снова и снова. Ведь здесь его ждали… По сути, это было единственным местом, которое он мог назвать своим домом. А милая Лами создавала здесь уют, она была его душой, его хранительницей. И до появления Олита именно эту девушку Кел мог назвать своей семьей. Ее и Этари.

– А я как знала, что вы появитесь! – продолжала щебетать румяная Лами. – Пирожков напекла. С яблоками, как ты любишь. И вообще, проходите, переодевайтесь и спускайтесь в кухню. Я как раз чай заварю.

Олит прошагал мимо брата, прижимающего к себе Ламилию, и лишь понимающе усмехнулся. Если с Келом юный принц сразу нашел общий язык, то с Лами они так и не научились нормально общаться. Оно и не удивительно: эта девушка выросла в деревне, о правилах этикета, принятых в высшем обществе, знала приблизительно. Да, она была простой, довольно милой, но принц не мог заставить себя воспринимать ее хотя бы как равную. На самом деле он вообще не понимал, что такой человек, как Кел, в ней нашел.

Но готовила Ламилия очень хорошо. В этом у нее был самый настоящий талант.

Да и вообще вела себя с Клевером, как примерная супруга. Поддерживала дом в чистоте, стирала одежду, ничего лишнего не спрашивала, о глупостях не говорила. К гостям, коих тут всегда было немало, относилась, как приветливая хозяйка. А на самого Кела смотрела так, будто он для нее центр вселенной. Кстати и называла его всегда только Себастьяном. И никак иначе.

Как только младший скрылся на лестнице, хозяин этого дома, да и этого города, коснулся подбородка своей девушки, провел большим пальцем по ее полным губам и мягко поцеловал.

Она ответила, совсем забыв о каких-то там пирожках. Обняла Себастьяна, прижалась к нему всем телом и полностью отдалась рукам своего любимого мужчины.

Да, Кел знал, что она его любит. Грелся в лучах этой ее любви. Иногда ему даже казалось, что его загрубевшее сердце рядом с ней начинает оттаивать, да только кроме симпатии он к Ламилии не испытывал ничего. Она была ему дорога, но скорее как подруга, как та, к кому хочется раз за разом возвращаться. Наверное, в какой-то степени это и было любовью.