Школа Делавеля. Чужая судьба

Держась за ветку одной рукой, я от нечего делать свесила ногу и поболтала ею. Потом, дотянувшись до воды, погрузила туда ладонь и лениво наблюдала за расходящимися кругами. Вообще, удивительно смотреть в пруд и видеть не илистое дно и рыбок, а залитый солнцем берег и одинокий, забытый всеми, мосток в никуда.

На «моей» ветке поселилась осиная семья, свила гнездо, вокруг которого постоянно туда-обратно сновали маленькие труженицы. С ними пришлось отдельно договариваться еще в первый раз, мол, я здесь просто лежу и ничем не угрожаю их дому. Пьянящие ароматы трав, цветов и нагретой солнцем земли витали в воздухе, способствуя покою и умиротворению на лоне природы. Недолго сопротивляясь, я задремала под мерный шелест листьев на легком ветерке и жужжание ос…

Проснулась резко, словно от маминого «волшебного» пенделя. Рефлекторно схватившись за ветку, открыла глаза и замерла, прислушиваясь и приглядываясь.

А разбудил меня, как выяснилось, женский плач, сопровождаемый тихими ругательствами.

Затаив дыхание, я наблюдала за высокой, как и большинство феид, девушкой. Разворот плеч не такой широкий, как у моих сородичей, но все же сразу видно – сильная, развитая. Кожа у незнакомки была очень смуглая, по сравнению с белокожими феидами и теми же эльфами – даже чересчур, но это ее не портило. Над головой угрожающе торчали острые пики сложенных на спине крыльев – кожистых, как у летучих мышей. Черты лица – правильные, но не смазливые, как у меня. Черные косы уложены короной на темени, а на лбу торчат небольшие рожки, непроизвольно вызвавшие у меня тихий вздох удивления. Одежда – мужская: широкие шаровары и жилет.

Незнакомка на том берегу как-то потерянно осмотрела окружающий пейзаж, словно не поняла, куда попала, затем, стиснув кулаки, опять зарыдала. Причем плакала не так, как мужчинки… или я – если уж быть честной с самой собой, – а как настоящая женщина: зло, скупо. Но от этого ее страдания не меньше выворачивали мою душу.

Женщина принадлежала к неизвестной мне расе, и потому стало еще любопытнее узнать ее поближе. Ведь можно было с уверенностью сказать, что она своей жизнью недовольна. И несмотря на невольное сочувствие к чужачке, во мне проснулась дремавшая, пока еще робкая надежда на изменения в собственной жизни.

Задрав голову и закрыв глаза, незнакомка подставила лицо лучам солнца, какое-то время шумно дышала, потом сквозь зубы прорычала глухим убитым голосом:

– Ну за что? За что меня так наказывать?

Я не знала, как прервать стенания и привлечь внимание к себе.

Опустив плечи, девица зло и резко вытерла слезы, затем, схватив палку, начала колотить по стволу ближайшего дерева.