Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Это ж первый класс вторая четверть! Защитных, препятствующих проходу чар тут нет, физик терпеть не может всяческие магические премудрения, так что сосредотачиваемся, продвигаем правую руку... продвигаем, не дёргаем... Главное – не паникуем!!! Магия и паника не совместимы, магия уважает ясный ум и спокойный настрой, так в учебнике для начальной школы написано. Пробуем голову обратно втянуть... безнадёжная попытка, только шишку на затылке от рывка набила.

В голове вспыхнула формула физика. Текущему своему положению можно присвоить нулевые координаты и прибавить к ним толщину стены. Патовые ситуации ужасно обостряют разум, не замечали? Поразительно быстро решаются уравнения, когда вы застряли в монолитной стене, скованные по рукам и ногам и с головой, торчащей по другую сторону!

– Хм, извини, что отвлекаю от твоего занятия, но хотелось бы знать – а чем, собственно, ты занята? – зазвучал над её многострадальной головой ироничный голос Елисея, сбив последнюю стадию расчёта. – Уже пора помогать?

– Нет, – сжав зубы, ответила Василиса. Ещё раз подставляем нулевые координаты, прибавляем, интегрируем – и пулей вылетаем в родной кабинет! Жаль, стремительность победы не оставила ей возможности устоять на ногах.

«Удвоение толщины стен определённо было излишним», – со вздохом подвела она итоги, поднимаясь с пола и отряхиваясь.

– А, по обходным путям пошла, – заметил её хитрость всевидящий директор. – Род Ваалович будет настаивать на изучении и магического варианта тоже.

– Изучим всё, – утирая холодный пот, пообещала Василиса.

Она искоса посмотрела на Елисея. Пару недель назад она стала замечать, что он пытается отстраниться от неё, загородиться стеной отчуждения, а ещё – он вдруг начал старательно подчёркивать, что исключён из мира простых смертных. Вот и сейчас тень на полу за директором отсутствовала, а льющиеся из окна лучи вечернего солнца свободно проходили сквозь его тело, играя на стенах. Ну, почти свободно. Огромные потусторонние силы – не то, что легко удержать в рамках полной бестелесности, и образ Елисея мгновенно уплотнялся до зримой материализации, стоило ему чуть отвлечься от демонстративных напоминаний о своей...

«...видовой принадлежности, скажем так», – додумала про себя Василиса, успевшая приучиться все рвущие душу правдивые описания заменять на сходные синонимы. Её эмоции тоже постепенно менялись: еле переносимая боль отступила, сводящее с ума безумное желание переиграть судьбу утратило болезненную резкость.