Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Хорошо бы составить представление о его обитателях: как верно говорил Руслан, если в жилище людей подселился злой полтергейст-вредитель, то с семейством не всё тихо. Возможно, главное зло в этой семье вовсе не полтергейст, – сказала Василиса, невольно перейдя на шёпот в мрачной тишине дома.

Увиденное в доме подтверждало рассказ преподавателя: ванную комнату совсем недавно отмывали дочиста, на плитке в нескольких местах виднелись свежие трещины, словно в неё врезались тяжёлые предметы. Топор тоже нашёлся – валялся у основания лестницы, ведущей на второй этаж. В кухне пахло горелым, а на коврике у обеденного стола чернели прожжённые проплешины.

В мусорном ведре обнаружились осколки битой посуды – полтергейст явно не один день донимал жильцов дома.

– Судя по фотографиям, спальням, одежде и обуви в прихожей, живёт тут одинокая мать с маленькой дочерью, – констатировали Ира с Леной. – И кот: блюдца с молоком стоят.

– Мужчины сюда не заглядывают, – подтвердили парни, осмотрев содержимое чулана и сарая, скособочившиеся косяки дверей и криво повешенные картины и карнизы.

– Магической привязки полтергейста к дому и хозяевам нет, – дополнила Василиса, первым делом проверившая этот пункт.

– Значит, искать его придётся по территории всего посёлка, а то и дальше.

– Раз соседи не поверили словам женщины о полтергейсте, то у них он пакостей не устраивал.

– Да, но поговорить с соседями надо. У нас нет полицейских корочек для повышения их разговорчивости, но кто нам мешает прикинуться журналистами? Вместо диктофона можно использовать телефон, а фотоаппарат взять хозяйский, тот, что под стеклом на полке этажерки лежит. Ребят, вы осмотритесь на прилежащей территории, а мы, девушки, пройдёмся по окрестным домам.

– Я с вами, – вызвался флегматичный Иван. Высокий, широкоплечий, русоволосый и голубоглазый, он походил на богатыря из русских былин. – Не дело девок одних отпускать, мужики тут разные быть могут.

Все так привыкли к его вечному молчанию, что два подряд высказанных им предложения поразили всех до глубины души, и мысль возразить ни у кого не зародилась. Девушки не стали напоминать о своих магических способностях: не настолько умело они управляли этими способностями, особенно в отношении живых, чтобы ссылаться на них.

Особо назойливых и распутных хамов лучше отправить хуком в челюсть на пол, чем тычком магии смерти – в могилу.

Вопреки предостережению Ивана, маньяков в ближайших домах не нашлось. Группу «журналистов», собирающих жареные факты о местном полтергейсте, принимали на удивление приветливо и гостеприимно. Все звали их за стол, угощали деревенскими разносолами. Общественное мнение сходилось на том, что Ольга Гусева малость умом без мужика тронулась, сама посуду в доме била.