Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Она рассказала, дословно передав намертво врезавшуюся в память беседу с демоном, старательно удерживая нейтральность тона. И всеми способами подчёркивая, что вело её исключительно стремление восстановить справедливость. А что, чувство справедливости – тоже одно из самых сильных у людей! Её расстраивала растущая мрачность Елисея, но она же знала, чем обернётся её затея: некоторым людям проще самим отдать самое ценное, что у них есть, чем принять подобный дар для себя. Ничего, лето ближе, чем кажется, и никто не помешает ей уволиться в конце учебного года. Кстати, с учётом закрытия Перехода она ведь может уволиться прямо сейчас?

– Да, отыграть назад такую жертву невозможно, – глубоко вздохнув, сухо констатировал Елисей. – Но слабым призраком ты скитаться не будешь.

– Он предупредил, как распорядится Мироздание, но тут не только ему решать, у меня тоже есть свобода воли. Раз ты постановила, что у нас всё пополам, то так и будет всё пополам: моей магии нам хватит на то, чтобы вполне сносно обосноваться в призрачном существовании, уж математику преподавать и изучать мы точно сможем. Вместе в жизни и вместе после смерти, над другими альтернативами я даже задуматься тебе не дам! И спрашивать твоего разрешения тоже не буду, душа моя. Мы в ответе за тех, кому отдали половину жизни, слышала о таком законе? Ты навек обречена на меня, и я никуда не уйду, как бы ты меня ни прогоняла.

– Да я и не собиралась, – растерялась Василиса, – просто...

– В то, что всё будет просто, не поверю. Но готов искренне верить, что мы оба постараемся сделать наше разделённое на двоих существование самым счастливым в любых его вариациях. Василиса, если бы я мог вернуть тебе отданные мне годы жизни, я бы сделал это немедленно! Хм-ммм, тебе идёт даже выражение лёгкого злорадства, давно это заметил.

– Я радуюсь не зло, а от всей души, что даже ты не можешь ничего переиграть! – возмутилась Василиса, чувствуя бесконечное счастье и столь же бесконечную любовь к сидящему рядом мужчине.

Он словно ощутил её эмоции (или прочитал их, как обычно, по лицу), и светло улыбнулся. Его пальцы в трепетной ласке скользнули по её щеке, обняли за шею.

– Я благодарен тебе за чудо жизни, – прошептал Елисей, – но ещё больше за подаренное мне право говорить о своей любви. Я безумно люблю тебя, Василиса, всегда любил. Наверное, с первого взгляда.

– И я люблю тебя. Очень, – прошептала она в ответ, склоняясь к его губам.

– Вот здесь верю безоговорочно, хоть и готов свернуть твою буйну головушку за такие самопожертвования.

– Кто бы говорил! – возмутилась Василиса, но горячие губы, прижавшиеся к её губам в страстном поцелуе, помешали развить мысль. Затерялась мысль, не вернулась, да и бог с ней.