Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Василиса отчётливо читала на хорошо знакомом лице, что ситуация представляется ему необычной, а поведение Василисы – хоть и объяснимым, но вызывающим безотчётное, интуитивное чувство странности происходящего. Битву взглядов Василиса выдержала, тесно прижимая к себе тельце эльфа и не опуская глаз. Махнув рукой и буркнув «будь по-твоему», Игнат направился к аптеке, а Василиса опрометью кинулась к машине. Установив печку на максимум, она полетела за пределы города: как раз за поворотом с трассы на Верный Путь рос густой тёмный ельник. Эльф сидел на заднем сиденье, свернувшись калачиком, и из больших голубых глаз его никак не уходил страх. С чего бы? Впрочем, кто этих эльфов разберёт, тем более – иномирных.

При виде замелькавшего за окнами леса эльф оживился и встал на колени, прижимаясь лицом к стеклу. Припарковавшись на обочине, Василиса вынесла его из машины и пошагала в лес по колено в снегу. Когда её со всех сторон обступили могучие вековые ели и сосны, она облегчённо выдохнула.

– К какому дереву тебя прислонить?

– Сюдь-а. Тебя как звь-ать?

– Василиса. Из местной школы я, учительница.

Развернувшись в указанном направлении, она поднесла жертву города и зимы к шершавому стволу. Эльф вцепился в него обеими руками и живо вскарабкался по стволу на нижнюю ветку. Усевшись на ней, он стянул с себя шапку, размотал шарф и скинул их Василисе. Внешность его разительно переменилась: рваные обноски сменил аккуратненький камзол с белой рубашкой, на ногах засверкали алые сапожки, а личико стало розовым и милым, как у херувимов на картинах. Эльф свесил вниз ушастую голову и с любопытством уставился на Василису.

– Эм-ммм... ты сможешь отсюда уйти к себе? – поинтересовалась та, сконфуженная пристальным вниманием.

– Да. Спасибьо тебе! Ты ошень... – Эльф опять запнулся, стараясь подобрать подходящее слово, и несколько раз повторил жест от сердца в небо.

– Сердечная? – предположила Василиса.

– Да! Ошень сердешная для... для... смьерти, – нашёлся эльф. – Зря бояльси тебя, надо было сразу подойти. – Он встал на разлапистой ветке и поклонился.

Ни уточнить, ни возмутиться Василиса не успела: эльф обнял ствол дерева и бесследно исчез в нём.

– Для какой ещё смерти? Для «смертной»? Но среди представителей родов ведьм, демонов и Кощеев сердечность – явление куда более редкое, чем в среде простых людей, – озадачилась Василиса, но так и не смогла сообразить, к какому же слову столь неверно подобрал синоним иномирный гость. Хуже всего, что эльфы, так же как лешие, обладали целительской магией, магией жизни, и страшновато было услышать от такого эксперта, что она представилась ему смертью.

Раскладывая тесто на чугунной пельменнице советских годов, Василиса увидела, как у дома встала машина Игната, и невольно поёжилась.