Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Когда ты проходишь сквозь двери питомника или библиотеки, то автоматически и совершенно незаметно переходишь в другой набор координат, никак не ограниченный стенами школы, которая к новому набору отношения вообще не имеет, ясно? Тут только одна взаимосвязь имеется – реальное время течет одинаково и необратимо в любом наборе пространственных координат. Ось реального времени – это та нить, на которую нанизаны все прочие измерения, словно бусины в ожерелье.

– А бывает еще и нереальное время? – ахнула Василиса.

– Еще бы, и много видов! Простейший пример: ты во сне целую жизнь прожить можешь, а в реальности не пройдет и минуты, – пожала плечами Мара. – Ты учебники издательства ОМИИ ПАСК читаешь, подруга?

– По мере сил, сколько успеваю, – ответила Василиса. – Я же еще с Всемилой Ламиевной и с Родом Вааловичем занимаюсь.

– Это всем известно, – рассмеялась Мара, а Василиса обиженно насупилась: ну, пришлось ей вчера в стене застрять из-за неверно озвученного вербального воздействия. Противный географ, держа над ее головой зонтик (на улице, где торчала голова, моросил холодный дождь), требовал, чтобы она сосредоточилась и всю себя через преграду перенесла. На жалобные замечания, что она так простыть может, пока сосредоточится, Род Ваалович возражал, что главное – это сухие ноги. Ноги действительно были сухими – они же в кабинете географии спокойненько стояли, и Василиса чувствовала, как дух-уборщик натирает ее туфли вощеной губкой. Само собой, свидетелей ее конфуза нашлось много, даром, что уроки к тому времени давно закончились.

Очнувшись от воспоминаний, Василиса своевременно успела присесть, иначе несущаяся к ней с радостным верещанием тушка легко опрокинула бы ее на землю: Галюся радовалась встрече. За прошедший месяц она еще прибавила в росте и весе, достигнув размера крупного сенбернара, если, конечно, вы можете представить себе сенбернара с двумя головами на длинных шеях и со слабенькими, недавно развернувшимися крыльями вдоль хребта. Водрузив передние лапки на девичьи плечи, двуглавый детеныш Змея Горыныча упоенно вылизывал язычками Василисино лицо, а удачно стукнув по ее ногам хвостом, уложил-таки хозяйку на лопатки и радостно взгромоздился на нее.

– Ты подрастешь еще немного и насмерть меня затопчешь, невоспитанное чудовище, – пропыхтела Василиса.

Над ней зависли три огромные морды Галюсиной мамы, выпустив струйки дыма из широченных ноздрей. Аккуратно прихватив за шкирку плохо выдрессированную дочурку, ее оторвали от хозяйки и опустили в паре метров, после чего доброжелательно лизнули Василису в нос. В ответ Василиса погладила все три довольно прижмурившиеся морды.