Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Ой, она же не выпустила заключённого случайно?! А нежить-то на балансе школы числится! Приложив ладонь к стеклу, Василиса прислушалась к его фону и уловила какое-то колыхание в глубине, воспринимаемое, как объект хорошо знакомый, свой, родственный. О, значит так теперь ею воспринимается нежить любого вида, только директор – ярче всех... Впрочем, у него и уровень сил не ординарный.

– Да что я сделал-то?! – плаксиво пропищало зеркало. – Ты ж скажи, чего тебе надобно!

– Изреки что-нибудь, как всегда, – велела Василиса. Похоже, нежить всё-таки на месте, но отчего-то напугана.

– Что-нибудь некромантическое? – угодливо предложило зеркало и после кивка заунывно провыло: – Убогие! Большинство так и мечется между страхом смерти и мучениями жизни. Жалкие, они и жить не хотят, и умереть не умеют. Ну как?

– Здорово! Откуда ты все эти фразочки берёшь?

– Сам придумываю, – похвалилось зеркало.

– Бесстыдная ложь, изречение он стащил из писем Сенеки, – известил директор, вдруг обнаружившийся на своём месте за столом. – В читальном зале библиотеки висит большое зеркало, из него видны открываемые читателями книги.

Эрасту нравится заучивать наизусть особенно звучные фразы, с кровью выдирая их из контекста, и потом применять... чаще всего не к месту.

При появлении директора полтергейст запрятался куда подальше – Василиса практически перестала его ощущать. Зеркальная поверхность теперь отражала всё как положено: Василису, окно за её спиной, стены со стеллажами, письменный стол. Не отражало лишь директора за этим столом.

– Чего он сегодня такой пугливый? – поинтересовалась Василиса, разворачиваясь к своему прекрасному директору.

– Ты бы видела себя со стороны! Бедная мышка! Даже мне при лицезрении твоих опытов стало неуютно, и воскресло давно позабытое чувство тревоги за свою безопасность, – лучисто улыбнулся Елисей.

Шутка дала нечаянный эффект затопившего Василису дикого страха. Впервые она по-настоящему осознала, что даже у могучего духа есть кого опасаться! Невольно метнувшись к Елисею, она обвила его руками, стараясь защитить от всех некромантов всех времён и народов.

И от себя защитить, хоть она скорее погибнет в противостоянии со своими собратьями по магии, чем поднимет на него руку. Да, законы магии призывали уважать все формы разумной жизни, но неизвестно, как часто эти законы нарушаются: если столь же часто, как законы человеческие... Василиса крепче сжала объятья, чувствуя под ладонями упругую материю стихийно-магического поля Елисея. Действовала она инстинктивно, и чувство вины за свой поступок пришло к ней не сразу...