Школьный Надзор

Похоже, Эдгару доставляла некоторое удовольствие иллюзия того, что он мог отдавать распоряжения как своему бывшему начальнику, так и Гесеру. В то же время Эдгар был умен и понимал всю условность своей роли.

– Итак, – повысил голос Стригаль, дождавшись тишины и вновь обращая на себя внимание, – предлагаю, чтобы наставник Дреер был немедленно переброшен в Пушкин и при нашей поддержке уговорил нарушителей сдаться.

– Вы хотели сказать – передал ультиматум, Константин? – спросил один из неприметных серых балахонов, незнакомый Дрееру и молчаливо внимающий дискуссии все время собрания.

– Нет, Леонард, – сказал Стригаль. – Могу поручиться, что они не примут никаких ультиматумов. Задача Дреера именно убедить.

Имя Леонард Дмитрию о чем-то говорило. А через секунду Дреер понял, откуда его слышал. Это было одно из имен тех Инквизиторов, аватарой которых выступила сотрудница музея артефактов на встрече в Летнем саду.

Тогда Дмитрий сказал сам:

– Говорите, наставник, – позволил Эдгар, уловив еле заметный кивок Совиной Головы.

– Я могу отказаться от… почетной миссии?

– После всего, что вы сегодня видели? – прищурился Стригаль.

– Вы правы. Именно после всего, что видел. И не только сегодня. Я видел в том числе и методы допроса, а еще больше – изучал и даже сдавал экзамены. Что будет с этими детьми, если я уговорю их добровольно сдаться?

– Инквизиция учтет явку с повинной. Экзамен по нормативам вы тоже сдавали, – ответил Стригаль.

– Да, возможно, их помилуют. Хотя нападение на Дозоры, пусть и бескровное, уже тянет на высшую меру. А удар по штаб-квартире Инквизиции – наверняка, даже если штаб-квартира всего лишь декорация. Кстати, в нормативных актах нет ничего о возрасте обвиняемых. Значит, их несовершеннолетие не учитывается. Только незнание Договора, но Договор они-то как раз знают…

– А что вы хотели? Акты составлялись не в двадцатом веке и даже не в девятнадцатом. Однако Инквизиция может создать прецедент.

– Хорошо. Только что мы имеем на них сейчас? Я не увидел вообще ни одного доказательства, что здесь замешан кто-то из учеников школы. Единственное свидетельство – деинициация. Но ведь его может применить кто-то еще.

– Доказательства есть, Дреер, – вмешался Эдгар. – Они были всесторонне рассмотрены до вашего… появления. Наши сотрудники собрали показания свидетелей из числа людей. Нескольких учеников из группы Комарова, в том числе Анну Голубеву, видели как в Петербурге, так и в Пушкине. Замести все следы они не смогли, для этого нужен большой опыт. А девочка плохо умеет входить в Сумрак и отводить глаза.

– Прошу прощения, старший. Этого я не знал. Тем не менее, насколько понимаю, сейчас точно не ясны ни цели детей, ни то, как они творят свою магию.