Школьный Надзор

Как поднимаются грабли, если на них наступить.

Момент инициации не забудешь никогда. Особенно если прошел обряд уже взрослым, когда интенсивность впечатлений не так глубока, а тут эмоции зашкаливают, как в детстве. Второй раз, убедился Дмитрий, проходит не так ярко. Уже знаешь, что будет и как будет. Но все равно чувствуешь себя слегка контуженным. Будто пыльным мешком по голове огрели, и пыли выбили столько, что мир вокруг стал почти серым.

Из-за этой иллюзорной контузии словесник почти не запомнил ни сам процесс, ни ощущения, когда Анна читала над ним заклинание Фуаран, капнув крови из пузырька на страницу в общей тетради. И не сразу понял, зачем оно все и что, собственно, произошло.

– Войдите сами в Сумрак, – повелительным тоном сказал Артем Комаров.

Дмитрий теперь уже самостоятельно поднял тень с кирпичной крошки и шагнул в нее.

Перед ним была все та же балюстрада Гранитной террасы, но словно на старинной фотографии. Еще дальше шел пологий спуск к пристани на берегу Большого пруда, а вдали, отделенный серой кромкой воды, белел «Зал на острову».

Но что-то изменилось. Дмитрий не понял сразу. Он даже вышел из Сумрака и зашел снова.

Толик Клюшкин и Стас Алексеенко захихикали.

А Дреер осознал, в чем дело.

Сколько статуй было на террасе, он не считал. Однако на спуске, точно видел, была всего одна. Мужская фигура в тоге, с чуть выставленной вправо рукой. Заемная память, инсталлированная Стригалем, подсказывала, что это скульптура римского императора.

Но в Сумраке статуй прибавилось. На спуске возвышались уже три. Император Нерва, оказавшийся в середине, был самым маленьким из них, двое других нависали над ним справа и слева.

В памяти-справочнике ничего не сообщалось об этих двух неизвестных скульптурах. Но Дмитрий, вновь обретя чутье Иного, понял, что, различимые только в Сумраке, они служили частью одной композиции и появились много раньше статуи римлянина.

Сумрачные изваяния тоже были обращены спиной к террасе. Кого они изображали, оставалось неясным. Фигуры были одеты в длинные, ниспадающие складками одежды и странные головные уборы. Их руки – левая у одной, правая у другой – тоже были отведены в сторону, как будто делали магические пассы. Расположение пальцев, отчетливо видимое с того места, где стоял Дреер, тоже наводило на совершенно определенные мысли.

Одна статуя была из очень светлого мрамора, другая из темного.

– Вы бы на себя посмотрели, Дмитрий Леонидович! – хохотнул вечный оптимист Толик Клюшкин, появляясь на первом слое.

Вслед за ним Дмитрия снова обступили «мертвые поэты». Один только Артем Комаров как был тут, так и остался после инициации надзирателя.

– Давно это здесь? – Дреер указал на статуи Светлого и Темного.