Ты не такая! Да, я майор спецназа

Когда я в очередной раз открыла глаза и мне уже стало казаться, что это раз будет последним, я увидела перед собой не отца, а моего Ирая. Он стоял на коленях, из его прекрасных глаз ручьем текли слезы, и по губам я поняла, что он меня о чем-то просил, а, точнее, умолял. Я очень пыталась расслышать, что он от меня хочет, вот только не получалось, и откуда-то с другой стороны моего тела я расслышала жутким голосом очень тихо сказанную фразу: «Прими или умри». Видимо, и Ирай хотел, чтобы я что-то приняла, но что — я не понимала. Видела, как мужчина бился, пытаясь пробиться ко мне, вот только постоянно натыкался на невидимый барьер.

— Принимаю, — из последних сил прохрипела я, совершенно не понимая и не осознавая, что я принимаю.

После этого я услышала голос Вилейна, который что-то говорил на непонятном, но очень проникновенном языке. Его голос становился все сильнее и громче, а слова становились более певучими.

Моя коса засветилась, и отец стал вновь приближаться ко мне. Теперь чем ближе он подходил, тем больше мое тело расслаблялось. Когда мое тело наконец-то вновь легло ровно и почувствовало облегчение, я ощутила, как по моей спине очень медленно движется змея, которая была настолько холодной, будто из льда.

Говорить, а тем боле что-то кричать я уже не могла, окончательно сорвав связки, поэтому в ужасе хрипела, не понимая, что опять происходит. Поднять голову я не могла, так сейчас меня будто придавило невидимой силой, которая не давала возможности шевельнуть и пальцем.

Голос отца запел вновь, рисунки, которые были на полу, загорелись синим пламенем, и я увидела, как об пол ударился конец косы отца, судя по тому, что видела — она была просто огромной по сравнению с моей.

Отец встал на одно колено и приподнял рукой мою голову за подбородок. Его рука была иссушенной и очень холодной, а на длинных пальцах были острые когти. Я смотрела огромными от шока глазами на то, как это огромная рука большим пальцем подняла мой подбородок, и я вновь увидела череп, вот только сейчас по центру лба кровью в непонятном символе была нарисована коса. А отец тем временем, пока я разглядывала его, своим указательным пальцем что-то рисовал на моем лбу. Рядом с моим лицом его рука казалась не просто большой, а огромной, он, при желании, мог обхватить своей ладонью мою голову и поднять меня за неё. Когда он закончил свою налобную живопись, мой ад начался по второму кругу."

"Змея, которая раньше медленно ползала и неприятно обжигала холодом, теперь пыталась залезть мне под кожу. Я не знаю, что отец увидел в моих глазах, но он дернулся от увиденного. Мое тело вновь двигалось, вот только подняться или перевернуться я не могла, меня в районе пояснице что-то держало, но найти это я не могла.