Шоколадное пугало

Похоже на компот из огурцов, если только кому-нибудь в голову могла прийти идея сварить огурцы.

– Чем от тебя пахнет? – спросил Иван, когда мы вошли в лифт. – Новыми духами?

– Моим ужином, – засмеялась я. – А что?

– Просто необычный аромат, – ответил муж, – будто ты надушилась щами из крапивы.

– Ну, наконец-то, – обрадовался Димон, когда я вошла в его кабинет, – сижу тут один, как леопард на пляже. Остальные по делам разлетелись. Тань, помнишь, Лариса, жена Владимира, во время вашего разговора сказала, что была очень примерной девочкой?

– Вроде был такой момент, – вспомнила я, – ничего не значащая фраза.

– А вот Ершов за нее уцепился, – возразил Коробков, – сел еще раз слушать запись и воскликнул: «Пропустил я что-то при первом прослушивании. Дима, покопайся поглубже в биографии Ларисы. И в жизни Аглаи Борисовны поройся. Скорее всего, Лариса плохая девочка. Что-то дурное она сделала и до сих пор о нем забыть не может, вот и твердит про свое примерное поведение. Меня всегда настораживают мамаши, которые при посторонних кричат: «Обожаю своего сыночка! Он лучший! Он чудесный! Прекрасный! Он мое солнце! Мой мальчик!» Я сразу понимаю: любви к ребенку и в помине нет. Егозливый отпрыск надоел бабе, но ей не хочется прослыть среди подруг плохой мамашей. Вот она и голосит безостановочно про любовь. Сама себя таким образом убеждает, что обожает пацаненка. Имей в виду, чем упорнее и назойливее человек твердит о своем горячем чувстве к тебе, тем меньше он его испытывает на самом деле. У Ларисы в биографии есть нечто темное. Ну, я взял лопату и пошел копать.

– Говори, говори, – поторопила его я. – Что ты нарыл? Почему ты на меня молча смотришь?

– Просто так, – пробормотал Димон. – В пятом классе она осталась на второй год. Школу Лариса окончила на одни тройки. Сразу поступить в вуз у нее не получилось. Даже деньги папаши не помогли. Ведь и на платное отделение надо сдавать экзамены. Три года она, похоже, ничего не делала. Потом поступила на факультет журналистики в голимом институте. Пару лет кое-как переползала с курса на курс. Затем взяла академический отпуск. Причина перерыва в занятиях не указана. Просто есть заявление с просьбой предоставить ей двенадцать месяцев безделья. Ректор его подписал. Тогда у руля учебного заведения находился Варлайкин Георгий Гермогенович. Фамилия не самая распространенная, а уж отчество и вовсе редкое. Я вспомнил, что где-то уже видел эти данные, порылся в документах и нашел. Ты же помнишь, что Петр Яковлевич Сиракузов, который увлекался оккультизмом и прочей ересью, работал водителем у руководителя института. Тот оформил Петра аж на ставку профессора, так как директору института не полагался шофер.

– Конечно, – кивнула я, – не забыла этого.