Шторм Z. У вас нет других нас

И чем больше доходило от него известий, тем больше укреплялся я в своих намерениях.

Денис жив. Денис воюет. Значит, всё не так плохо, как верещат трусы и паникёры.

Значит, врага можно бить не только ценой «мясных штурмов», ценой своей жизни, но и умом, смекалкой, навыками…

В лагере невозможно пользоваться телефоном по своему усмотрению. Это «запрет». Днём он хранится у специально обученных людей, а в определенное время, ночью, достается, и им можно сколько-то пользоваться.

Состыковаться в эти сеансы связи нам с Денисом было практически невозможно, поэтому он писал или звонил моей жене, когда была такая возможность, а от нее я узнавал новости и давал обратную связь.

Полноценную связь мы восстановили с ним уже здесь, в зоне проведения СВО, когда наконец и я пополнил ряды «Шторма Z».

Я прибыл сюда в конце июля, а Денис уехал домой в конце сентября.

Он достойно прослужил эти полгода.

Бог его миловал, и он отделался лишь лёгкими ранениями. Все эти полгода он был обычным, рядовым штурмовиком. Да, он был на более-менее разгруженном направлении. Да, он не ходил на штурмы день через день.

Но тем не менее все полгода он прослужил рядовым штурмовиком, ни от чего не уклонялся, не прятался, не бегал, и он выжил.

Он — крутой. Он — настоящий Герой.

Я, безусловно, горжусь тем, что прошёл с этим человеком бок о бок достаточно сложный участок своей жизни.

Я признателен ему за поддержку, которую он мне оказал на стадии моего вхождения в лагерную жизнь. За дельные и толковые подсказки, которые помогли мне разобраться в хитросплетениях жизни за колючей проволокой.

Ну и конечно же, я горжусь тем, что мы оба пусть и в разное время и в разных местах, но оказались под знамёнами одного легиона.

Я, к сожалению, не особо успел расспросить его о ратных буднях. Нет у меня каких-то цельных рассказов о его боях и походах.

Запомнился только один штрих: был яростный штурм, и он захлебнулся. Бойцы откатились. А командир, духовитый парень, рванул вперёд, на адреналине, ворвался к хохлам в окоп, бился с ними и попал в плен.

Хохлы отрезали ему голову и выставили на бруствер.

А наши уже не могли штурмовать.

И могли только в бессильной ярости наблюдать эту ужасную картину.

Зная Дениса, его горячий и сокрушительный нрав, я могу только представить, какая злость клокотала внутри его тогда…

Сейчас он со своей семьёй.

Я никогда сильно ему в душу не лез в плане его личной жизни. Но, как я понял, до тюрьмы имели место быть какие-то разногласия с супругой.

Сейчас, я надеюсь, всё это уже в прошлом.

Тюрьма и война помогают как минимум определять истинные, настоящие ценности и расставлять всё по своим местам.

Поэтому, я думаю, у моего друга Дениса Татарина всё хорошо.

Даст Бог, мы ещё встретимся.

Мы вернулись в расположение поздним вечером.