Штрафники

 – Если и безобразничал где, то за многие километры от своего логова или… совсем не безобразничал. Ждал назначенного англичанами часа «X». В общем, Корсаков, не беспокойтесь. Смерть прошла стороной. Облапошилась Костлявая! И ничего… абсолютно ничего с вами случиться уже не может. Через несколько часов будете в Н-ске, и я с удовольствием пожму руки вам обоим. До встречи!..

Борис Иванович жестоко ошибался. «Костлявая» отнюдь не облапошилась. Она, оказывается, постоянно следовала за нами по пятам с окровавленной косой на изготовку и лишь выжидала подходящий момент…

В упомянутом выше реденьком лесочке мы внезапно наткнулись на трех дико обросших, ободранных и отощавших боевиков.

Я заметил их первым и тут же открыл огонь на упреждение. Двое бандитов скончались мгновенно. А третий, в агонии, нажал спусковой крючок, израсходовав последний оставшийся у него в автомате патрон.

– Ну, брат, теперь точно все! – обернулся я к Косте и… остолбенел. Мой лучший друг лежал на траве, широко раскинув руки. На груди, под левым соском, набухало кровавое пятно. Еще не веря произошедшему, я приложил палец к его сонной артерии. Пульс отсутствовал. В остановившихся глазах Сибирцева отражалось синее небо. А на губах, как мне почудилось, застыла слабая, радостная улыбка. Костя был мертв! Та самая, единственная, пуля, выпущенная фактически дохлым противником, попала ему прямо в сердце!

– Нет, – прошептал я, опускаясь рядом с ним на колени. – Нет! Не может быть!…

– Не-е-е-ет!!! – я отшвырнул в сторону «вал», схватился обеими руками за голову и горько, отчаянно зарыдал, не видя, не замечая ничего вокруг…

Таким меня и обнаружили люди генерала Нелюбина, за две минуты до нашей встречи с боевиками приземлившиеся на «вертушке» в двадцати метрах от кромки леса и услышавшие отдаленный, одиночный выстрел. «Боевая психическая травма», – взглянув на меня, решили они и вкололи мощное успокоительное. Я, если честно, не видел их приближения и даже не почувствовал укола. Лекарство между тем подействовало быстро. Я прекратил рыдания, обмяк, повалился на траву и отключился на двенадцать часов. Нелюбинцы из подручных средств соорудили две пары носилок и отнесли в вертолет два неподвижных тела. Одно мое – бесчувственное, второе Костино – мертвое. В Н-ске нас выгружали тоже на носилках и отвезли одного в госпиталь, второго – в морг. Пожать обоим руки генералу не довелось…

Западные СМИ скромненько умолчали об уничтожении четырех лагерей террористов, а заодно – целой стаи представителей британских спецслужб.