Съём без правил

Ну вот, Марина, смотри, ему фиолетово чьи губы мусолить. А твое глупое, совсем не знавшее любви сердце, сейчас выпрыгнет из груди.

— Итак, Марс уже разыскивает меня, — продолжает беседу непринужденно, словно нет никакой неловкости. — Он каким-то образом достал мой телефон и забрасывает меня сообщениями. Вот кое-что из последнего: «Если не появишься в условном месте в условное время, я прибью твою девку». Думаю, речь о тебе, моя сладенькая. Полагаю, что он блефует, и прибивать тебя не планирует.

Наши взгляды встречаются, я недовольно поджимаю губы.

— Он впал в отчаяние. Очень боится потерять Людочку.

— Определенно, — согласно кивает Костя.

— И все это из-за тебя.

— Я была бы куда счастливее, если бы ты не приперся в мое кафе.

Костя смеется, пожимая плечами.

— Иногда мне кажется, что в прошлой жизни я сожгла небольшое поселение, иначе, как объяснить, что судьба послала мне тебя? За какие такие грехи, я должна регулярно мучатся с тобой? — вздыхаю.

— Я между прочим приперся в такую рань к твоему дому, чтобы спасти тебя от разъяренных мужиков.

— Приперся? — разочаровано. — Я уж было подумала, что ты ночевал под моими окнами.

Костя смеётся, виляя между автомобилями и объезжая утренние пробки.

— Ну это слишком даже для меня. К тому же ты сама усадила меня в такси вчера вечером.

— И честно говоря, надеялась, что усадила надолго.

— Ну хватит, Марина, ты же чувствуешь, что мы нравимся друг другу.

— Я чувствую, что опоздаю на первую пару, если мы будем собирать все подряд светофоры по дороге.

Мы снова стоим на перекрестке, а Костя смотрит на меня, я ощущаю это кожей.

— А тот малолетний дебил, что вчера набросился на тебя? Где он учится?

— Он учится в моей группе.

— Е-мае, — громко выругивается Костя.

— Да-да, стоило подумать, прежде чем вершить правосудие. Надеюсь, он не ждет меня с банкой кислоты возле аудитории.

Костя хмурится, сейчас он серьезен, как вчера вечером. Его голос и выражение лица меняются.

— Ты уже отправил фотографии Людочке? — спрашиваю тише, чем до этого.

Он отрицательно кивает головой.

— Расскажи мне про Мишу, Марин, — неожиданно поворачивается ко мне и говорит тоже тихо.

Я мрачнею. Сердце колет от несправедливости. Так бывает каждый раз, когда дело касается этой темы.

— Вчера я тебе уже все рассказала.

— Я понимаю, ну ты сама, как думаешь, — говорит еще тише, проникновенно, будто чувствуя, как меня накрыло отчаяньем, — мог он это сделать? Или его держат под стражей за чужое преступление?

— Конечно нет! — возмущаюсь, почти подпрыгнув на сидении. — Он обожал свою семью. Он даже жене, несмотря на бизнес, друзей с их шумными компаниями, никогда не изменял. А дочь? Он души в ней не чаял, да кто способен прервать жизнь собственного ребенка?

В моих глазах крутятся слезы, а Костя сосредоточен на дороге.