Съём без правил

Я хочу тебя во всех смыслах этого слова. Я проснуться с тобой хочу, Марин, утром в одной постели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не дышу, потому что не могу вспомнить как это делается. И поверить хочется, и обмануться страшно.

— Я домой пойду, Кость, — нежно улыбаюсь, обходя его по дальней дуге, — а ты езжай, пожалуйста, аккуратнее.

Утро понедельника для меня начинается с Кости.

Он присылает сообщение: «С добрым утром, моя прелесть!».

И следующие полтора часа я улыбаюсь, как идиотка. Мне хорошо от мысли, что в семь утра Озерский думает обо мне.

Вспоминая, как нежно и в тоже время страстно прикасались мужские губы к моей шее, я чувствую, как по всему телу распространяется сладостный трепет. Хочется большего, много запретного и волнительного.

Преподавателя я не слушаю. Смотрю куда-то вдаль, не в силах сосредоточиться. Обычно, по понедельникам, я составляю четкий план действий на неделю. Я расписываю какие работы должна сделать, распределяя их по дням, но сегодня, я не хочу ни о чем думать, кроме мужчины с горящими серыми глазами. Передо мной все еще стоит Костя, а в ушах слышится его горячий шепот. Трясу головой, отгоняя странное наваждение. И когда понимаю, что от навязчивых мыслей избавиться не получится, со стоном плюхаюсь на парту.

Костя не дает мне расслабиться и присылает новое сообщение:

«Сижу на совещании, тут все такие скучные».

Прекрасно понимаю, на что намекает этот журналист. Со мной ему весело. Улыбаюсь, когда в конце занятий, спустившись по ступенькам, вижу перед зданием университета Костю. Не могу сдержать радости, кажется, еще чуть-чуть и меня разорвет от счастья изнутри. Вот идиотки кусок. Нашла в кого влюбиться.

Опасаясь того, что было в прошлый раз, я оглядываюсь по сторонам в поисках Людочки, но Костик смотрит только на меня.

— Идем, — подходит и берет за руку.

— Куда? — нерешительно двигаюсь за ним, будто боюсь потеряться или ошибиться.

А вот он, судя по всему, не сомневается в своих решениях и задумал что-то грандиозное.

— Это сюрприз, — улыбается, а потом, опомнившись, целует в губы.

Дыхание у нас обоих учащается, мы хватаем кислород ртом, сливаясь и растворяясь в долгом, страстном поцелуе. Который, кажется, соединил не только губы, но и сердца. Планета снова кружится, и уши закладывает, и сердце гулко барабанит внутри.

— Мы опять будем выслеживать кого-то? — как же мне нравится смотреть на него, чувствовать его горячую руку.

— Нет, мы будем делать тебя счастливой.

От этих его слов я задыхаюсь. Костя меня обнимает за плечо и ведет куда-то по дороге. Я не двигаюсь по размякшему осеннему асфальту, я парю над землей. Идем мы недолго.