В поисках сокровища

 – Если уж Альберт не нашел…

Сестра взглянула на меня и с надеждой в голосе спросила:

– Это нереально, да, Лева?

– Ну, почему же нереально. Были бы с собой старые, дореволюционные карты…

– У меня есть, – вдруг тихо сказала Сима.

Мы все замерли и уставились на нее.

– В смысле? – не понял Ляля.

– Лева, помнишь, ты мне давал книги своего дедушки? – обратилась ко мне Сима. – И карты, и справочник. Я все взяла с собой. На всякий случай.

– Что ж ты раньше молчала, Симка? – завопил счастливо Ляля. – Скорее неси сюда!

Стараясь не думать о голоде, мы расположились рядом с палаткой и, склонившись над современными и старыми картами, принялись изучать местность. Ляле не терпелось разыскать золотые монеты, Максу – утереть нос Альберту. Мне же, несмотря на ломоту в мышцах, усталость и голод, просто нравилось жить в этом моменте. Нравилась лунная ночь, запах костра и будоражащая неизвестность. Нравилось, что рядом, по левую руку, сидит сосредоточенная Сима. Вот она забавно хмурится, вчитываясь в названия, а потом склоняется ко мне, чтобы задать вопрос. А получив ответ, в благодарность, несмело целует меня в висок…

– Я ничего не понимаю! – рассердилась Лиля. – Разве можно в этом разобраться?

– Не отвлекайся, – шикнул на нее Лялин. – До утра еще много времени. Разберемся.

Сима

Наутро я еле разлепила глаза. Давно мне не было так сложно вставать. Из соседней комнаты доносились оживленные мужские голоса, а снаружи – веселый щебет птиц. Из спальника вылезать не хотелось – в палатке было прохладно. Растрепанная и сонная Лиля сидела рядом со мной и прислушивалась к тому, что происходило у мальчишек.

Я все-таки расстегнула спальник и приподнялась на локтях. Тут же почувствовала, как болят мышцы пресса.

– Тоже разваливаешься? – спросила Лиля, заметив, как я поморщилась. – И у меня все болит. Особенно ноги.

Голоса в соседней комнате затихли. Видимо, парни вышли на улицу. Тогда и мы с Лилей, кряхтя, как две старушки, выбрались наружу. Ребята сидели на траве и о чем-то негромко переговаривались.

– Доброе утро! – первой поприветствовала парней Лиля.

Ляля тут же обернулся.

– Доброе! – произнес он слегка охрипшим голосом, а затем покашлял. После вчерашней прогулки под дождем, а потом купания под ним же Лялин посадил голос. Светлые кудряшки торчали в разные стороны, синяки с лица по-прежнему не сошли. Глядя на него, я покачала головой.

– Как ты весь такой побитый маме покажешься, когда мы домой приедем?

Ляля слинял из дома под предлогом похода. Даже палатку и в самом деле раздобыл вполне легально – у родного дяди.

– Еще бы до дома живыми добраться, – угрюмо сказал Марвин.

– Что вы здесь обсуждаете? – спросила Лиля.

– Макс боится, что мы нигде не проедем, – ответил Лева. – Снова застрянем.