Система-Самоцветы 3: Темные грани

— Да, хрен его знает! А откуда они постоянно обо всем узнают?

Здесь Латунина была права, «архангелы» были известны тем, что все время появлялись там, где их не ждали.

На ноги мне удалось встать лишь со второй попытки. Я посмотрел по сторонам и удивленно открыл рот. Помещение больше напоминало свалку, а не второй этаж кафе «Березки». Не могу сказать, что раньше оно блистало чистотой и современным декором, но сейчас выглядело как после бомбардировки. Столы и стулья разбросаны, на полу лежат тела тех несчастных, которым сегодня не повезло здесь оказаться, а в воздухе пахнет порохом и паленым мясом.

В метре от меня лежал Гуров и смотрел на меня потухшими стеклянными глазами. Из его перерезанного горла текла густая кровь. Да, потрепал он нам нервы, это точно. Я посмотрел на свою обожженную руку, которая в данный момент больше походила на кусок мяса, с которого лохмотьями слезала кожа.

Ну да, самое время почитать входящие письма, это уж точно.

— Макс, если ты собрался превратиться в памятник, то я тебя вырублю и потащу на себе! — крикнула мне в ухо Латунина, заставив прийти в чувство.

Ладно, потом будем раны рассматривать, сейчас и в самом деле нужно сматываться отсюда, вампирша права.

— Я в норме, Викуля! Уходим! — сказал я и поковылял в сторону лестницы.

Идти было непросто. Голова кружилась, ноги слушались плохо, и я все время обо что-то спотыкался. Удивительно, но в «Березках» продолжала играть музыка, отчего создавалось впечатление, что вообще не произошло ничего страшного. Все это было немного странно, хотя и имелись некоторые положительные моменты — нас никто не пытался остановить или как-то помешать нашему передвижению, все сидели на своих местах. В какой-то момент мне показалось, что посетители просто ждали пока мы наконец свалим и им можно будет спокойно продолжить свои дела.

Как только мы оказались на улице, мне сразу стало легче. Холодный зимний морозец сделал свое дело и немного прочистил мне мозги. Виски перестало сдавливать металлическими клещами, да и вообще дышать стало легче — такое ощущение, что вылез из душного темного погреба на свежий воздух. Я сделал несколько глубоких вдохов и посмотрел на Вику, которая с тревогой за мной наблюдала.

— Все-таки мы его прикончили! — сказал я и нашел в себе силы улыбнуться.

— Нашел время радоваться! — пробурчала она в ответ. — Вот что с тобой делать? У него вся рука искалеченная, а он тут поводы для оптимизма находит! Садись в машину и поехали в больничку.

— Понятное дело, гонщик из тебя сейчас точно никакой.

Мы сели в ее «БМВ», она завела двигатель и включила в салоне свет.

— Достань из бардачка влажные салфетки — хоть руки и лицо вытру.