Сюрприз для маркиза

Она была холодная и равнодушная.

— Я проснулся с ней. Несколько мгновений метка жгла, будто мне поставили клеймо, а спустя квази, она остыла, — сказал он, ожидая моей реакции на знак смерти.

— Нет ни одного проклятия, что проходило бы бесследно, — ответила я, — для меня не имеет никакого значение уродливый след от проклятия, лучше его отголосок, чем сам херем. — Я провела острым язычком по прохладной коже, оставляя влажный след, подула на него и произнесла, — Я люблю тебя Тристан Силье. Он счастливо рассмеялся и продолжил с того, на чем мы остановились.

Мы отчаянно целовались, постанывая, кусаясь, стукаясь зубами. Трис неловко, одной рукой пытался расшнуровать корсет, запутавшись в лентах и петлях, он замычал и бросил затею полностью разоблачить меня. Посадив меня сверху, он придвинулся поглубже, отодвинул влажные кружева трусиков, и немедля ни квази, вошел в меня. Ощущая горячую, пульсирующую плоть любимого, я зарычала и начала двигаться. Тристан поддерживал мои бедра руками, двигаясь в таком правильном, синхронном ритме, трудно дышал и поворачивая голову от одной вершинке к другой, облизывал и покусывал их языком. Я закричала, кончая, голова кружилась, кровь пульсировала в висках, любимый вдвинулся особенно сильно, прикусил до боли ключицу и присоединился ко мне в освобождающем экстазе.

Еще долгое время, я так и лежала на своем мужчине, его плоть покоилась во мне, и я наслаждалась этой удивительной наполненностью и чувством единения. Его рука выписывала вензеля на моей голой спине, щекотала шелковыми завязками плечи и щеки. Он немного отстранился, поймал мой рассеянный взгляд и произнес:

— Я пришел в себя от надсадно-тоскливого воя хаунда, едва я смог пошевелиться после той невыносимой боли, что оставила мрачное клеймо. Спустя всего мгновение Вилли на моих глазах истаял и исчез. Я не знал, что мне думать, неконтролируемое беспокойство, тревога за тебя, съедающая меня заживо, превратились в панический ужас, — я погладила его по плечу, поддерживая и подбадривая продолжать рассказ, — я понял, что свой уход ты преподнесла хозяевам дома по-другому (поездка за лекарем, была всего лишь предлогом). Немедля ни квази, я поскакал в сторону Альбасетте, но, когда я встретил твою охромевшую, бредущую мне на встречу, лошадь, я не знал, что и думать. Мое сердце рвалось наружу от страшного предчувствия. По цепочке кровавых следов я нашел дерево, недалеко от входа в ущелье, к которому она была привязана. Я бросился искать тебя, я кричал что было сил, я звал тебя пока не охрип, но… ты не откликнулась.