Скажи миру – «нет!»

Но на свете есть много вещей, которых ты боишься, а все равно делаешь. Это я уяснил еще в младших классах.

Белую угловатую массу с ревом, треском и грохотом несло метрах в пяти у меня под ногами. Оттуда дышало холодом, льдины ползли друг на друга, раскалывались и падали. Вид был величественный и жуткий.

– Кра-со-ти-ща-а! – проорал шедший следом Север. – Смотри, как пре-о-от!

– Ага, вижу… – процедил я еле слышно. И тут же застыл, вцепившись руками в жесткий канат и открыв рот.

Арнис шел по льдинам.

Литовец прыгал почти непрерывно – чуть ли не по ребрам шевелящихся чудищ, лишь иногда останавливаясь передохнуть на крупных и более-менее устойчивых кусках.

Потом вновь и вновь бросал вперед свое сильное, послушное тело.

– Чертов кретин… – выдохнул Север. – Что он делает?!

Уже не задумываясь о своем страхе, я опрометью бросился вперед. На втором острове едва не сломал ногу, с маху влетев между двух бревен, перемазался в какой-то черной жиже… На четвертом проеме чуть-чуть не ухнул в дыру на месте отсутствующей доски – перелетел прыжком в последний момент… Короче, на берегу я был раньше Арниса и даже на месте не мог устоять – ждал его, пританцовывая то на одной ноге, то на другой.

Арнис подошел минут через десять – уже когда на берегу возле меня толклись еще человек семь наших. Прыгнул к нам с безмятежной улыбкой – и я немедленно схватил его за плечи:

– Ты что, рехнулся?! – заорал я. – Тебе жизнь не дорога?!

Одним ловким движением литых плеч боксера Арнис ушел из моих пальцев. И очень-очень спокойно сказал:

– Ты знаешь, Олег, – нет.

Чертовски интересно, оказывается, идти навстречу весне. Это странное ощущение, плохо передаваемое.

Совсем не то, что ждать весны на месте; похоже на убыстренный просмотр кинопленки. Если сидеть сиднем, то все изменения происходят, как правило (или это только так кажется?), ночью. А в движении… Наверное, никогда не забуду, как мы переправились вброд через какую-то речушку, перевалили холм и увидели цветущие вишни! На том берегу реки дикие вишни тоже росли, но и не думали цвести, а тут – нате! Это было так здорово! Девчонки просто онемели, да и мы хлопали глазами…

Природа тоже менялась. Березы, ели, осины остались где-то позади.

Дубов стало меньше, сосен тоже, но появились кипарисы, олеандры и оливы – интересные деревья с уже пробившейся серебристой листвой… С каждым днем теплело, а когда мы обошли с запада Родопы и спустились в долину Вардара (Танюшка комментировала каждый день словно по хорошей карте) – теплеть стало уже с каждым часом.

В конце апреля мы вышли к большому камню недалеко от говорливого ручья. Сергей удовлетворенно хмыкнул и подмигнул Бассу:

– Помнишь? – Тот кивнул, и Сергей указал мне на камень.