Скажи миру – «нет!»

Очень нравился. А Свен теперь уже не мог прикончить Нори.

Но до своих ребят-девчат я не пытался донести эти мне самому не вполне понятные мысли. Я просто говорил – излагал план похода – непререкаемым тоном. И внезапно увидел себя со стороны – длинноволосого мальчишку в самодельной кожанке, уже привычным жестом придерживающего на боку длинный палаш в широкой перевязи. А через секунду поднялся Саня. Он выглядел совершенно спокойно, говорил спокойно, но что-то не то было в его поведении и голосе:

– А ты не можешь объяснить, почему мы должны делать это?

Вопрос оказался неожиданным.

Настолько неожиданным, что я, всегда умевший убедительно говорить и аргументированно спорить, просто осекся и заморгал. Саня же настаивал:

– Почему мы должны идти сражаться с теми, кто нам ничего не сделал? – Я промолчал, а Саня продолжил: – Потому что тебе хочется поиграть в рыцарей? Но это, пардон, не за наш счет, Олег!

– Что значит «не за наш счет»? – прорезался наконец у меня голос. – Что ты глупости говоришь, за какой за «ваш» счет?! – И только тут до меня дошел мерзкий смысл обвинения!!! – Ах ты… – Слов у меня не находилось, и я, рванув куртку, показал выпуклый шрам на боку: – А это – за чей счет?! – Я вздернул куртку выше, к шрамам на груди: – Это – за чей?! – Мной овладела вспышка ярости, еще более усилившаяся от того, что Саня был спокоен.

– Тогда это было необходимо, – сказал он, пожимая острыми плечами под такой же, как у меня, кожаной курткой. – Сейчас ты действуешь, как благородный рыцарь, борющийся с несправедливостью. А платить своими жизнями придется нам! Остановись, Олег.

– Защищайся! – рявкнул я, выхватывая палаш. Саня вскочил, но на него навалились Сморч и Олег Фирсов, а Бэн испуганно закричал:

Я тоже не успел взмахнуть клинком – мою руку выше запястья обвил хлесткий ремень, рванул – и я увидел Вадима, тянущего на себя кистень.

Он спокойно-иронично улыбался:

– Олег, тихо, ты что? Успокойся…

Опомнившись, я вбросил в ножны палаш и, шире расставив ноги, сунул большие пальцы за ремень. Санек остыл еще быстрее – по крайней мере внешне.

– Вы обещали выполнять то, что я скажу, – с расстановкой, тяжеловато произнес я, глядя себе под ноги. Потом вскинул голову: – Но я не стану вам об этом напоминать.

Не буду говорить, как князь, и… – я сделал над собой усилие, – …прошу прощения за то, что вообще говорил с вами в таком… приказном тоне. – Я думал, что кто-нибудь подаст реплику, но все молчали, глядя на меня. – Тогда давайте так. Давайте голосовать, как мы это всегда делали. Вече – так вече! Ставлю на голосование вопрос об активных действиях против Нори Пирелли по прозвищу Мясник. Просто потому, что он хуже любого урса и возомнил себя крупным работорговцем и удельным князьком.