Скажи миру – «нет!»

Сейчас он пребывал в истерике – плакал навзрыд, трясся, не воспринимал обращенных к нему вопросов и не мог остановиться, несмотря на то, что Богуш не отходил от соотечественника. Черногорец Светан был младше на год, в рабстве находился больше года, но сохранил трезвый рассудок, ненависть к «хозяевам» и даже определенное достоинство. Вот именно из-за этого достоинства ему и доставалось – вся спина у мальчишки была покрыта следами палки, свежими и старыми. Я не мог отвести от них глаз, хотя понимал, что это невежливо. Сидел и думал, что стал бы делать, ударь кто-нибудь меня палкой, как собаку.

Ничего не придумывалось. Я просто не мог себе этого представить.

Пока наши сшибали с освобожденных ребят колодки, заклиненные разбухшими затычками, Светан отвечал на наши вопросы.

У Нори Пирелли сейчас осталось восемнадцать бойцов – считая его самого. Плюс одиннадцать «его» девчонок. Рабов на острове сорок шесть… теперь сорок четыре, а будет еще меньше, потому что за побег каждого троих скармливают акулам, которые приважены к северной оконечности острова. Остальных выводят смотреть… Если кого-то ловят при побеге – его варят в кипящем ручье, такой есть в пещерах.

Слушать не очень хотелось. Но мы слушали. Светан говорил, говорил… Много. Больше, чем нам хотелось бы слышать. Я бы не поверил в то, что он рассказывал, если бы не видел, как быстро и равнодушно выстрелил надсмотрщик в Светана из арбалета.

Он все еще говорил, когда я увидел, что меня манит Андрюшка Альхимович. Поднявшись, я отошел за ним к тому месту, откуда был виден остров.

– Послушай, – тихо сказал он, – я, кажется, знаю, что можно сделать.

– Я тоже, – ожесточенно подтвердил я. – Взять это логово и прикончить их всех до единого… Знаешь? – спохватился я. – В смысле?!

– Я готов поклясться, что смогу подняться вон по той скале. – Палец Андрея обрисовал в воздухе контур скалы-башни, обрывавшейся прямо в море. – Из башни можно контролировать весь остров… Ты же знаешь, я хороший альпинист. Думаю, найдется еще десяток таких же… идиотов. Когда мы захватим башню, вы сможете высадиться на остров – мы никого не выпустим из пещер.

– Это хорошо и великолепно, но только в проливе – акулы, – возразил я.

– Это хорошо и великолепно, но только у нас есть лодка, – ответил Андрей. – Приплывем ночью. Не думаю, что они хорошо охраняют ту сторону. Там сплошной обрыв.

– Вот именно, – заметил я. – У тебя же нет никакого снаряжения. Как вы подниметесь?

Андрей какое-то время молчал, держа ладонь в жесткой краге на рукояти валлонки.