Скажи миру – «нет!»

И успел подумать еще, что Андрей теперь точно успеет и все будет хорошо…

…Его убили только через полчаса, брошенными в спину толлами – после того, как отчаялись свалить в рукопашной.

Жалобно выли раненые. Их было около десятка, и почти все уже не бойцы. Убитых было девятнадцать – их порубленные и поколотые тела лежали на краю лощины и на склоне, застряв тут и там в кустах. Землю пропитала лениво льющаяся кровь. Валялось изломанное оружие, рассеченные щиты и маски.

Убитого белого оставили там, где он упал, – около большого дерева, к которому он хотел, но не успел прижаться спиной: в ней сейчас торчали пять толл.

Упал он только после пятой, последней. Кто-то принес и бросил рядом левую руку белого с зажатым в ней кинжалом – ее удачно отрубили еще в середине схватки. Выдернуть черную от крови шпагу из правой руки не удалось вообще.

Отталкивая друг друга, сопя и скержеща гортанно, урса отрубили убитому голову и насадили ее на грубо оструганный кол. Открытыми глазами, из которых уже ушла жизнь, Игорь Северцев по прозвищу Север смотрел на то, как, то и дело схватываясь, урса делили его тело, тут же пожирая сырые куски мяса.

Потом вставили шпагу, отрубив на державшей ее руке пальцы, в расщелину камня и начали ломать, сгибая клинок в дугу, но он каждый раз распрямлялся с коротким злым гулом.

Навалившись втроем, его переломили, и сталь лопнула с плачущим звуком. Обломок, выскочив из расщелины, вонзился в горло одному из урса, и тот, захлебываясь кровью, покатился на дно оврага…

Первые несколько минут Андрей вообще ничего не мог сказать – только хватал ртом воздух и не мог даже проглотить воду, которую лили ему в рот перепуганные девчонки. Он был черный от усталости, глаза ввалились, а волосы склеила выступившая из пота соль.

Лишь потом, явно испытывая физическую боль, он прохрипел чужим, хрустким голосом:

– Урса… много… Я бежал всю ночь… опередил… на час… пришлось петлять…

На секунду воцарилось испуганное молчание. Потом в него врезался крик Кристины:

Андрей измученно махнул рукой (Олька все еще пыталась его чем-то напоить и просила, чтобы он не глотал, а полоскал рот и сплевывал) и ответил уже более нормально:

– Он остался там, прикрывать. Без него я бы не ушел.

– Сколько урса? – быстро спросил я.

Сейчас я не мог позволить себе ничего личного. Я был князем, за которым стояли три десятка человек. – Мы сможем отсидеться?

– Нет, нет. – Андрей помотал головой. – Их тысячи, они идут с юга острова, чешут тут все, как расческой…

– Брать только вещи и продукты, приготовленные про запас. – Я выпрямился. – Скорее. Мы уходим через ущелье на север, к Ираклиону.

Все обернулись на голос, раздавшийся от входа. На пороге пещеры стоял Санек с обнаженной валлонкой в руке. Он был страшно бледен.