Скажи миру – «нет!»

В-третьих, дальнейшая моя судьба вырисовывалась в весьма печальном свете, и я не мог скрыть дрожь холода и страха, а урса – их было десятка два – толпились и скалились вокруг меня, переговариваясь на своем чудовищном языке.

Меня не связали, и я сел, но тут же получил пинок в спину и вновь распластался на вонючем, желтом снегу. Моча склеила мои волосы сосульками.

Два удара сразу – древками копий по почкам – заставили меня заорать, крутнуться на бок и выгнуться. Тогда меня угостили полновесным пинком между ног. «По крайней мере трахать меня они будут едва ли, – пробилась через боль странно ироничная мысль, – холодно слишком…»

Меня били еще довольно долго и зло, а главное – больно.

Я молчал, хотя орать было бы разумнее. Когда орешь – не так больно. Четырнадцатилетние мальчишки – существа живучие, но я постепенно начал снова проваливаться, воспринимая удары просто как толчки, совсем безболезненные и надоедливые. Но в этот почти блаженный момент меня подло окатили ледяной водой, и я, чуть не захлебнувшись, пришел в себя. Нехотя. Чего хорошего было возвращаться к боли и к созерцанию губастой морды присевшего надо мною на корточки урса? Он аккуратненько сплюнул мне в лицо и поинтересовался по-русски:

Опять.

Ну вот опять. Ну откуда берутся урса, умеющие говорить по-русски?!

– Как зовут, я спрашиваю?!

– Джордж, – вспомнил я свое прозвище, псевдоним для моего «второго я» из книжек, которые писал дома. От вопроса веяло глупостью. Я же как угодно могу назваться – и как он меня проверит?

– Нас двое было, – тут же ответил я. – Остальные погибли. Замерзли… голодные были…

Он смотрел на меня бессмысленными, но в то же время пугающими глазами, похожими на два отверстия в черноту.

Вот где в самом деле «ничего»…

– Ты врешь. Ты не Джордж. Вас не двое. Ты Олег, и где-то прячутся твои люди. Где?

Я молниеносно пожалел, что вообще заговорил. И это чувство подавилось недоумением, словно косточкой от сливы: что происходит?! Что творится, что за бред?!

Наверное, мое лицо меня на какой-то миг выдало. Странно, но урса меня не ударил. Он удовлетворенно хрюкнул, словно сытая свинья, и оскалил в улыбке подпиленные зубы.

– Ну так где они прячутся? – повторил урса.

Я облизнул губы и тоскливо отвел взгляд в сторону, чтобы не видеть эту сволочь, а главное – то, что они станут со мной делать.

То, что будут делать очень долго и изобретательно, у меня сомнений не вызывало.

Очень уж страшно мне не было. И, конечно, не было такого состояния, как в прошлый мой плен. Я был уверен, что все равно ничего не скажу. Ну, буду орать, наверное, буду орать громко… Но ведь все равно ничего не скажу.

…Угли жгут больно. Особенно если их сложить под бок, а потом раздувать, но при этом не давать лежащему сдвинуться.