Скажи миру – «нет!»

Подумал сонно: «Это из меня выходит зима».

«А в тебе-то самом, – спросил я сам себя, вновь уткнувшись в сгиб руки, – в тебе-то много осталось от прежнего? Не разных там генов-хромосовов, а во внешности и в привычках? А? То-то…»

– Привет. – Вадим опустился рядом, скрестив ноги. Я посмотрел на него снизу вверх одним глазом и спросил:

– Слушай, я сильно изменился?

– Нет, – уверенно ответил Вадим, – привычка задавать странные вопросы у тебя осталась.

Я довольно кивнул и отвернулся, надеясь, что Вадим посидит молча, а то и вовсе завалится рядом и тоже удрыхнет. Но вместо этого он весьма болезненно ткнул меня пальцем между лопаток и спросил:

– Корабль-то строить будем?

– Непременно, – отозвался я. – Драккар, как у Иванова.

– Ну я серьезно. – Он повторил тычок, только больнее. – Интересно же!

– Интересно будет, когда мы ухитримся отплыть подальше и перевернемся, – пояснил я. – То-то все меня благодарить будут!.. Отстань, я не Крапивин. Пусть вон Санек строит.

– Вот на его-то лоханке мы точно перекинемся, – проницательно, надо сказать, заметил Вадим. – Вспомни ту историю с планером!

– И хорошо, что не полетел. – Я эту историю помнил. – Мог бы как раз полететь, а что потом?

– Мда, – согласился Вадим. И спросил вдруг: – Тебе вообще не кажется, что мы стали намного реже дом вспоминать?

Я перевернулся на спину. И довольно жестко заметил:

– «Дома» живут другие ребята. Старше нас. Ты уже школу окончил. А я в выпускном классе.

– Все это я знаю, – так же жестко ответил Вадим. – Но и ты знаешь, что я имею в виду, так зачем же вертишься?

– Да. Реже вспоминаем. – Я вытянул руки над головой. – И меня это не очень огорчает.

– Да, – непонятно сказал Вадим, – ты сильно изменился, князь… Я тебе отдыхать помешал, кажется?

– Ладно. – Я сел. – Хватит. Не тыркай меня.

Настроение испортилось. Я подтащил к себе снаряжение, достал метательный нож и с силой послал его в дерево, стоявшее в десятке метров, – нож вошел в ствол на уровне человеческого горла с коротким сырым стуком. А я вскочил и начал одеваться. Куртку кинул на одно плечо, туфли, связанные шнурками, – на другое. И запрыгал вниз.

Около сугроба я оглянулся. Вадим по-прежнему сидел на краю глыбы и на меня не смотрел, но я крикнул ему снова, только уже совсем зло:

И, тихо чертыхаясь, проломился сквозь кусты, как советский танк через фашистские заграждения…

…Танюшка меня нашла на берегу лесного озерка, где я хмуро сидел, уперев палаш между широко расставленных ног. Она даже не попыталась завести разговор, просто аккуратно подстелила куртку и села рядом. Аккуратно, как подстилала куртку, начала ножом подрезать ногти на руках. Тщательно, отставляя ладонь и любуясь после каждого движения ножом.

Потом она положила мне на колено мой метательный нож.