Скажи миру – «нет!»

– А ты не понял? У тебя что – насморк? – пихнул меня локтем Вадим.

Я хотел спросить, при чем тут насморк, но невольно втянул воздух…

– Смола!.. – вырвался у меня тихий вскрик. И одновременно с этим я понял, чего же ждут урса.

Завтра они пойдут в атаку и забросают баррикаду и саму пещеру этими… емкостями с зажженной смолой. Вот и весь их план… и этот план беспроигрышен, черт побери.

Я посмотрел на Вадима и Таньку.

– Тань, сейчас побежишь к нашим. Очень быстро, – сказал я. – А мы с тобой, – я взглянул на Вадима, – покидаем всю эту гадость в костер и побежим следом.

Танюшка молча кивнула, и мне это показалось подозрительным. Но я промолчал тоже. А Вадим вообще ответил мне совершенно хладнокровным взглядом, извлекая кистень…

…Часовых конкретно у этой кучи не было. Зато были аж четверо у соседних костров. Это даже смешно, но они какое-то время созерцали нас с ленивой скукой. Потом коротко щелкнул кистень Вадима – и один из урса, раскинув руки, завалился спиной в костер.

Даже как-то странно, но я не утерял ни единого навыка… Отброшенный ударом ноги, в сторону полетел еще один, другой рухнул вбок, обезглавленный моим палашом. Последний из часовых бросился бежать… но упруго стукнула аркебуза, и урса упал куда-то в темноту. Я быстро оглянулся. Так и есть. Моя любимая стерва не то что не думала бежать со всех ног – она стояла и очень спокойно перезаряжала оружие. Заметив, что я гляжу на нее, – показала язык.

Визгливые крики понеслись сразу отовсюду.

– В огонь! – крикнул я Вадиму, прыгая навстречу двум урса со щитами, выбегающим из тьмы. В прыжке я оттолкнулся ногой от щита одного, бросил его назад, наступил на плечо второму и, рубанув его сбоку по шее, вторым прыжком сшиб первого окончательно, приколол к мерзлой земле ударом в горло. Сбоку показались еще двое, но в полутьме вновь обрекающе щелкнула аркебуза, а через миг Танюшка появилась сама, ее корда полоснула воздух – и урса зарылся в окровавленный снег возле костра, в который Вадим бросал уже последние зажигательные снаряды, оказавшиеся глиняными шарами с ременной петлей и запалом. Костер разгорался сильнее, с треском и посвистом начинал уже плеваться огненными струйками.

– Валим! – рявкнул я. Вадим на бегу взревел, как медведь на потрахе, двое урса порскнули в стороны сами, третьему он подсек ноги выше колен, и тот, всплеснув руками, завалился в сугроб… Я ударом кулака в краге свалил четвертого. Мы неслись по утоптанному снегу, как тройка-птица, держа впереди Танюшку, на ходу заряжавшую аркебузу. А за нами (и по сторонам!) уже металось пламя факелов, вопли становились все громче и агрессивнее. До меня дошло, что мы не подрассчитали – нам перекроют дорогу раньше, чем мы добежим до баррикады.