Скажи миру – «нет!»

За то, что по моей вине ушли наши друзья. За то, что позволил сиюминутному раздражению говорить моим языком. Вот что я хотел сказать.

Тишина стала смущенной. Потом Басс сказал:

– Но мы принимаем твои извинения, – добавила Ленка Власенкова.

А Джек с усмешкой заключил:

– Если ты примешь наши.

– Их еще не меньше сотни. – Раде повел рукой в воздухе. Я искоса посмотрел на македонца; он ответил мне невозмутимо-холодноватым взглядом.

Для себя я уже составил мысленные портреты всех «своих новеньких». Видов Земич – немногословный, предпочитает делать, а не говорить, может быть, слегка ограниченный, но скорее просто из молчунов… Ясо Сарагис – храбрый, романтичный, вспыльчивый, очень любит Клео… Клео Бальи – преданная, верная, буквально созданная для поддержки «своего» парня девчонка… Радица Милованич – «хозяйка», чем-то похожая на Ленку Власенкову, только сейчас долго еще будет «отходить» от смерти Бориса… Иван Топлодольский – задумчивый, мечтательный, наверняка ему труднее остальных здесь… Братья Бранковичи – храбрые, гордые, какие-то средневеково-диковато-притягательные; Мило – поумнее, Боже – попроще… Зорка Коржич – настоящая принцесса, немногословная, сильная духом и телом, решительная и ответственная, но такие часто бывают одиноки… А вот Раде… Вадим сказал, что его отец и мать – крупные функционеры Союза коммунистов Югославии (македонского отделения). Раде, правда, не выглядел избалованным сынком «деятелей». Но взгляд на мир у него, кажется, был циничным.

Их бы с Зоркой свести, подумал я. Хорошая была бы пара. Только… ладно, посмотрим.

Я выдохнул клуб морозного пара (похолодало) и еще раз внимательно осмотрел лагерь урса, остававшихся там же, где они и были. Дымились костры. Трупов наших убитых на прежнем месте уже не было.

– Съели, – сказал я, отвечая своим мыслям.

– Угу, – подтвердил Раде.

К нам неслышно подошел Джек. Раде, чуть наклонив голову, скрылся в пещере.

– Спасибо, что вернулся, – сказал Джек, положив ладонь мне на плечо. Я посмотрел на него и уточнил:

– Спасибо, что вернул Татьяну?

– Да. – Он ответил мне прямым взглядом.

– Странная ситуация, – признался я.

– Не бойся. – Он улыбнулся и перешел на английский: – Я щит ей и опора, а не твой соперник.

– Вот что, щит и опора, – без насмешки сказал я. – Не хочется мне сидеть тут в осаде.

– А ты не изменился, – одобрительно заметил Джек. – Приятно видеть и это. Но нас всего двадцать три человека.

– По четыре урса на каждого из нас, – презрительно посчитал я. – Бывало и больше.

– Исключи девчонок, – напомнил Джек, – и будет по пять. С кусочком…

– Тоже не слишком страшно, – отмахнулся я.

– Ты серьезно, что ли? – наконец свел брови Джек.

– Там разберемся, – уклончиво пообещал я.

Мы вернулись в пещеру.