Скажи миру – «нет!»

«Дэн эре хейст трейе!» «Твоя честь – верность!» – эти слова я в свое время прочитал в дневнике Лотара и восхитился их лаконичной определенностью – а потом оказалось, что это слова Гитлера. С ума сойти. Перед дедом стыдно, но все чаще и чаще закрадываются в мою детскую голову мысли о том, что не все так просто с теми, кого мы называем «фашисты». Встретить бы хоть одного живого свидетеля… Хоть бы одного…

А все пошли за мной. Без вопросов и охотно. Все, даже Раде… Вот только девчонок мы все-таки зря взяли. Девчонки Славки – на Змеином, Тиля – на Терсхеллинге, Лаури – на Скале. Казачьи девчонки – тоже «по домам». Впрочем, не все – я видел пять или шесть «валькирий», весьма вольно держащихся с мальчишками, да и те, кажется, относились к девчонкам как к «боевым товарищам».

У Кольки, Пашки и Марио – 120 бойцов. У Лаури – двадцать два. У Тиля – двадцать четыре, у меня – шестнадцать, у Ярослава – двадцать. Всего – 202. Сила немаленькая… Интересно, на Куре есть еще кто-нибудь знакомый, кроме Франсуа?

Я почувствовал, что кто-то подошел, и, обернувшись, увидел Арниса. Литовец стоял в метре от меня и тоже смотрел на костры, углями рассыпанные по склонам.

– Не спишь? – поинтересовался я.

– Я ухожу, Олег, – сказал он.

– Куда? – спокойно полюбопытствовал я, похолодев.

– Мне сейчас нужен каждый клинок, – тихо сказал я. – Хочешь убежать от себя?

– Я не знаю, чего хочу. – В голосе Ариниса прорезалась настоящая мука. – Я правда не знаю, но не могу я остаться. Может быть, среди новых людей я забуду…

Он не договорил, но я понял, о ком говорит Арнис.

– Вернешься? – спросил я. Арнис покачал головой:

– Ну что ж, – кивнул я. – Тогда прощай. И… удачи тебе.

– Спасибо. – Он медлил, потом обнял меня. Я хлопнул Арниса по спине.

– Ну… давай, – между нами уже росла прозрачная холодная стеночка прощания, которую я так не любил – потому что она рождала во мне чувство беспомощности. А я ненавидел быть беспомощным. – Давай. Иди.

Он кивнул и, круто повернувшись, канул в темноту. Я смотрел в ту сторону, куда он ушел, пока оттуда же не появился Олег Крыгин.

– Ушел? – посмотрев мне в лицо, спросил Ариец. Я молча кивнул, потом поинтересовался нехотя:

– Он мне еще днем сказал, – признался Олег. – Я сомневался: решится или нет… Как ты думаешь, – Олег помедлил, – он струсил?

– Глупости, – безразлично ответил я.

– Конечно, – согласился Олег. – Это я так… Жаль его.

– Иди спать, – отмахнулся я. – Иди, Олег, я, честное слово, хочу побыть один, правда…

Я швырнул в темноту камень, попавшийся под руку. Он коротко и звонко ударился где-то в другой – и заскакал вниз по склону.